Почитал полемику Кашина с Данилиным. Подумал, до чего действенны до сих пор старые, до-путинские разделительные линии: раскол по теме дела Аракчеева — это ведь прямо из схемы «лейбералы-поцреоты» неизвестно какого года давности. Кашин — за лейберала, известное дело. Лейбералы обычно защищают «простого человека» от «человека в форме», а поцреоты — «наших» (в форме и без) от «врагов» (в форме и без); при этом и те, и другие, пытаются сколько есть сил оставаться в рамках правовой лексики «виновен-невиновен». Что, конечно, радует, но вместе и тревожит. Потому что это ударными темпами акклиматизируется в нашей культуре европейская двойная мораль: одно говорим публично, другое подразумеваем, но никогда вслух не скажем, ибо это неполиткорректно.

А про само дело Аракчеева я слишком мало знаю, чтобы быть за или против. Хотя понимаю, что в последнее время для того, чтобы усилить позицию по такого рода делам в суде, бесполезно кричать «он невиновен» — никто не поверит и тем более никто не возбудится. Гораздо эффективнее, по методу полковника Квачкова и женщины Иванниковой, строить легенду народного мстителя — мол, «виновен или невиновен — это вы ещё подите докажите, но в любом случае имел моральное право мочить«. Даже банкир Френкель, если судить по его недавнему дацзыбао про Центробанк, и тот пошёл по этому пути: доведённый до отчаяния народный мститель (Френкель) против оборзевшей неруси (Козлов).

Собственно, именно поэтому я, назло всему, выбираю для себя максимально жёсткую из возможных позиций — а именно строго правовую. Мне плевать, имели ли все эти многочисленные кандидаты в мстители моральное право на что-либо; мне интересен лишь один вопрос: было ли событие преступления, иначе говоря, «виновен» или «невиновен» обвиняемый по закону. А всё прочее есть не относящиеся к делу частные эмоции.

И если у той или иной стороны нет веры судебной системе — это скорее возможность, чем проблема. Значит, давно уже пора этим сторонам договориться и создать площадку — публичный независимый суд, где и разбирать параллельно такие дела. Именно по закону и максимально прозрачно, исходя из той информации, которая у общества имеется. Пригласить в судьи известных людей с именами, заплатить профессиональным обвинителям, адвокатам, консультантам… Присяжных выбрать из своей среды. И чтобы каждый, кто имеет желание и внёс членский взнос (не денег ради, а чтобы отсечь безответственных крикунов), имел бы возможность выступить на процессе, изложив свою точку зрения. В том числе и сколь угодно пристрастную.

Да, это будет игра; но уж точно не менее интересная, чем, например, «дебаты». Я уж не говорю, что это будет мощнейший инструмент политического действия, чуть ли не ежедневно производящий общественно значимые события. Да и реформа судебной системы, между прочим, пошла бы совсем-совсем по-другому.

Только, увы, нету у нас такой «оппозиции», которая бы потянула подобную задачу с организационной точки зрения, и сумела бы при этом выдержать критерии качества и объективности. Но вообще-то это про то, «как бы я делал» на их месте. А на своём — на своём я, конечно, всецело на стороне нашего официального правосудия, объективного, беспристрастного и безупречного во всех отношениях.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма