Гм

С удивлением понял, что Левкин — это такая специфическая разновидность номенклатурного типа сознания, с его коронным вопросом «а ты хто?» Это именно тот вопрос, который, будучи задаваем чаще всего или каким-нибудь охранником на проходной, или мелким начальником на должности, или «честным человеком» с ЧСДtm, всегда меня приводил в ярость и заставлял хвататься за воображаемый пистолет.

Но потом я прочёл где-то китайскую притчу, где рассказывалось о диалоге князя и мудреца. Некий мудрец пришёл к князю с какой-то оставшейся за кадром мыслью и принялся её высказывать. Князь слушал, потом спросил: «кто это говорит?» Мудрец ответил: «неведомо».

В переводе с китайского это значит, что последнее дело — в ответ на подобный вопрос вытряхивать из карманов визитки, паспорта, ордена за Куликовскую битву, удостоверение члена русской интеллигенции с 1905 года, или любой иной идентификатор. Ибо это на самом деле не вопрос, а самопрезентация вопрошающего.

Тезис о том, что «рабкрин» сложнее, чем любые модели самозваных прожектёров его упромысливания — сам по себе округлая банальность, пустое сотрясение воздуха. Но его эмоциональная начинка — это всё тот же Котоёб с утверждением о том, что текст, не являющийся «сливом инсайда» из АП, вообще никогда не заслуживает того, чтобы его читать. Правда, Котоёб по юной неопытности задаёт этот сакраментальный вопрос «а ты хто?» впрямую, не удосуживаясь драпировать его тривиальными бонмо. Левкин же, напротив, сооружает целый посёлок городского типа — только для того, чтобы не задавать его прямо. Но на этом их различие и исчерпывается.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма