Главная / Основной блог / Моё поколение. Его контр-революция. Часть 2.

Моё поколение. Его контр-революция. Часть 2.

Бороться за власть vs. быть властью.

Любая ситуация может выглядеть сильно по-другому, если смотреть на неё из логики власти. Разделение на «провластные» и «оппозиционные» силы во многом искусственно; более того, с позиций госуправления его вообще толком не видно. И вот почему.

Если ты спросишь профессионального борца с режимом: в чём, с его точки зрения, состоит основной сюжет российской политики? Скорее всего, он ответит примерно следующее. «Власть душит последние ростки свободы мнений и демократии.  Большинство населения пассивно из-за наличия у режима нефтяных сверхдоходов, на которую она содержит целую армию профессиональных пропагандистов и купленных сторонников, а также контролирует все СМИ, которые непрерывно промывают людям мозги. Эта ситуация позволяет кремлёвской верхушке безнаказанно обогащаться, а вслед за ней и вся остальная бюрократия погрязает в коррупции. И только мы, немногочисленные из оставшихся честных людей, продолжаем бороться за свои права. За это нас не любят: нас арестовывают, наши акции запрещают, нам не дают выступать в СМИ, а вместо этого поливают нас потоками грязи. Но мы не сдаёмся, продолжаем борьбу, выходим на улицы…» и т.д.

Если ты спросишь профессионального активиста тех или иных «провластных» политических сил, ты получишь радикально иную картину. Он скажет:  «Президент, правительство и партия заботятся о народном благе, борются с врагами государства и восстанавливают его после разрухи 90-х; но есть силы, которым это не нравится. В основном это внешние враги нашей страны, кои не хотят, чтобы Россия снова стала сильной, а также разнообразные предатели из числа собственных сограждан. Которые частью из-за политических амбиций, частью из-за комплексов, а частью просто за деньги идут против власти. И потому мы, как честные патриоты, обязаны защитить нашу страну от этих атак.

Если ты тот же вопрос задашь вменяемому госчиновнику, тот скорее всего сообщит по секрету, что в чём-то правы и те, и другие. «С одной стороны, бюрократия действительно погрязла в коррупции, утратила способность нормально общаться с людьми и прикрывает свою некомпетентность замалчиваниями и пропагандой. С другой стороны, оппозиция в основном состоит наполовину из городских сумасшедших, а на другую половину – из отпетых проходимцев. Многие из которых к тому же сами — бывшие сановные казнокрады, просто выпавшие из обоймы и пустившиеся во все тяжкие. Не говоря уже о том, что вся эта братия финансируется в основном кем попало и на абсолютно непрозрачных условиях. И потому, хотя в системе действительно куча проблем, решать их можно только после того, как удастся надёжно гарантировать недопуск во власть всей этой политической помойки. Но с другой стороны, и те, и другие являются в первую очередь гражданами, и я как власть обязан защищать их права и интересы, и в первую очередь не давать им друг друга перегрызть. В общем же для меня нет разницы между сторонниками и противниками «режима»; мне интересно другое: предлагает ли кто-либо из них что-то дельное, или только занимается пустой болтовнёй (коей в равной степени являются как лозунги «долой», так и лозунги «да здравствует»).

Демократия и идеология

Демократия – механизм мобилизации массовой энергетики, вовлечения и встраивания различных и разнонаправленных индивидуальных и групповых форм активности в общий вектор национальной политики. Демократия именно поэтому позволяет власти пользоваться энергией этих многочисленных групп, в то время как диктатура вынуждает власть постоянно «запитывать» массы этой своей энергетикой.

Демократия же требует множества компетенций, которые с традиционной точки зрения иначе как «бездельниками» и не назовёшь: журналисты, эксперты, партийные функционеры, лоббисты, публичные политики, специалисты по аппаратной работе… Мы всякий раз пытаемся по русской привычке сэкономить: «а нельзя ли как-нибудь без них»? Да можно – но это как при сборе обратно разобранного телевизора можно обойтись без массы «лишних деталей»: да, он будет показывать!

Идеология – одна из таких «лишних деталей». Я думаю, и сейчас так же – но лет 20 назад неприятие идеологии и идеологической работы было ещё более сильным, чем сегодня. Мёртвые догмы, нудное словоговорение на партсобраниях. Никто не верит в произносимые слова. А Солженицын пишет – «уберите коммунистическую идеологию – и ничего не изменится, всё здание государства сохранится как есть». Эксперимент был проведён – убрали. Горбачёв заявляет: «общечеловеческие ценности выше классовых». И именно в этот момент «вдруг» выяснилось, что решительно непонятно, что без идеологии такая толпа народу (и вдобавок такое количество разных народов) делает вместе. И осталось только сокрушаться, вслед за А.Зиновьевым: «целились в коммунизм – попали в Россию». Просто не хватило сил признать, что этот самый «коммунизм» был не атрибутом, а каркасом той России, в которую «попали».

Я не пытаюсь реабилитировать советскую идеологическую машину. В своей катастрофе виновата она сама. Но: идеология – и свобода?! Да, именно так: идеология – система координат, которая обеспечивает свободу мысли.

Идеология в демократической системе: не текст, не догма, не мёртвый документ, а живой процесс. Раз в четыре года на всеобщих выборах рождается новая власть – и раз в четыре года трансформируется – фактически, как бы перерождается, создаётся заново – идеология.

Демократическое общество – куда более идеологизировано, чем тоталитарное. Поскольку задача поддержания целостности, социального единства в демократии требует куда бОльших усилий, чем в тоталитаризме.

Участвуют ли маргиналы в дискуссии? Да, участвуют, хотя и странным способом: они задают рамку, в том числе и определяя себя как «внешнее» по отношению к ней. Ибо «оппозиционер» в демократии – это тоже одна из необходимых компетенций. И даже маргинальный, радикальный оппозиционер.

В конце концов, протестность, особенно «молодёжная» – это нормально. Особенно, когда приходится прописываться в жёсткую социальную среду, которая готова тебя взять в лучшем случае подмастерьем. Другое дело, что сейчас – особая ситуация. Нет жёсткой социальной иерархии, очень мало людей в принципе участвующих позитивно в социальном строительстве, и очень много дезадаптантов. В этой ситуации надо не бороться за власть, а становиться властью – беря её там, в тех сферах, которые старшее поколение, «поколение выживших», просто физически не охватывает.

———————

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма