Главная / Основной блог / Синопсис-III. (3) Читая Чаадаева

Синопсис-III. (3) Читая Чаадаева

Этой серией я хотел дать ответ на вопрос о государстве как операторе трансформации уклада — заявленная цель наших вождей. К третьей части понял, что нельзя дальше двигаться, если не констатировать, что мы даже и сейчас страна куда более Петра, нежели «советов». Петр, по крайней мере, создал Петербург; все, на что хватило наших ленин-сталиных — это превратить Москву обратно в ту кольцерадиальную столицу образца 17 века, из которой он когда-то сбежал в ингерманландские болота. Пушкин со своим «государство — единственный европеец» пытался удержать наследников Петра от утраты осознания цивилизующей миссии, но им оказалась ближе уваровская триада, как универсальное алиби собственного гедонизма и воровства. 

Я много думаю о Чаадаеве. Самый первый из больших текстов в ЖЖ у меня был именно о нем. Боевой офицер, воспитанный сбежавшим от революции французским эмигрантом и гарцевавший по Парижу в составе победоносных русских полков, он так и не смог объяснить самому себе, как оказалась возможна та победа. 

Петр после Полтавы пил за учителей-шведов; жаль, никто не подсказал Александру выпить в Париже за учителей-французов. Именно в этой точке состоялась главная экзистенциальная ошибка «басманного философа»: он вообразил, будто Наполеона победила не Россия европейская, петровская, а та «московская Русь», в которой он и сам чувствовал себя французским эмигрантом. Наверное, это из-за того, что Чаадаев был москвич.

Франт и салонный бездельник Чаадаев превратил историю об объявлении его сумасшедшим в светский анекдот, рассказываемый дамам с целью произвести впечатление. Он так и не понял, что государь зрил в корень: бывший гусарский офицер действительно сошел с ума. Ровно в том самом смысле, в котором это бывает с параноиками: неверен именно исходный посыл, а все остальное — предельно логично. Да, действительно, если предположить, что европейский прогресс, воплощенный в начертанных на знаменах Наполеона идеалах французской революции, был побежден этим варварским осколком чингизовой Орды, то надо было ставить вопрос о реванше Европы уже внутри нее самой; реванше, в самой первоначальной идее которого уже был оконтурен наш 1917-й.

Если так, то главная претензия к ленинско-сталинскому СССР — что он так и не смог реализовать себя в качестве подлинного наследника петровской программы. Не смог, даже опираясь на самую прогрессивную из тогдашних европейских идей — марксистскую; не смог, даже победив нового европейского гегемона и подняв знамя над рейхстагом; не смог, даже будучи в течение многих десятков лет одним из двух претендентов на роль мирового лидера. Собственно русское, а точнее русско-ордынское начало перемололо и поглотило коммунизм точно так же, как перемололо и поглотило наследников Петра. Грустный анекдот: символические наследники когда-то бродившего по Европе призрака выродились в унылый кружок престарелых «деревенщиков», по недоразумению еще называемый «коммунистической партией РФ». Впрочем, это было в каком-то смысле предопределено: помянутый гусарский офицер мог сколько угодно перекрещиваться в католики, но сама его фамилия все равно обнаруживает в нем полноправного чингизида. 

Я пишу об этом, сидя в холле гостиницы «Евроотель» в центре Перми, и думаю о поляках, в представлении которых и теперь Европа кончается Брестом. Будь я сам поляком, мне было бы абсолютно неважно, кто именно — немцы или русские — расстрелял в Катыни польских офицеров; в любом случае я обвинял бы Россию, просто потому, что она еще есть, и ей, по крайней мере, можно что-то предъявлять. Хотя бы то, что не построила нормальный аэропорт на месте расстрела.

Пока я в Перми, по европам возят с гастролями пермских деревянных иисусов. Басманный философ, думаю, от такого известия перевернулся бы в гробу на Донском кладбище. Но он тогда, в начале 19 века, не знал того, чего две сотни лет спустя знаем мы: того, что «прогресс» и «развитие» совершенно не обязательно значит «Европа». 

«Цивилизаторская миссия России на евразийском пространстве должна быть продолжена» — сказал в одном из своих президентских посланий ВВП, тем самым манифестировав и себя петровским наследником. Это и есть та версия самоапологии государства, которая по сей день является для него основной. Но если указ об отделении «прогресса» от «Европы» уже подписан в небесной канцелярии, оправданы ли сегодня наши претензии на эту миссию?

Продолжение следует       

   

   
          

Алексей Чадаев

Советник Председателя Государственной Думы РФ, директор Института развития парламентаризма. Старший преподаватель кафедры территориального развития, факультет госуправления РАНХиГС. Кандидат культурологии.