Пусечки

Социокультурно концепт «Pussy Riot» — очень точный. Тысячекилометровый влагалищный тоннель из известного похабного анекдота в России длиннее нефтегазовых труб. Логика последнего голосования за Путина — женская: лишь бы хуже не стало. Но кроме «не хуже», женщина хочет ещё и любви. А Путину уже 60. И каким бы он ни был мегамачо, для девчонок 1980-х г.р. он уже старик. Панк-молебен на солее ХХС — это «запрос» к высшим силам на нового альфа-самца. И, учитывая «riot», не только более молодого, но и более жёсткого. Бутылка из-под шампанского в заднице у казанской «сакральной жертвы» — не ответ, как очевидно не был им и черенок ливийской лопаты. Это как огурцы на рынке покупать — паллиатив. Тем более не прокатил в качестве ответа и полусогнутый указательный палец Навального, которым он на митинговых выступлениях почему-то всё время тычет в пол.

С мужской точки зрения, это всё не есть хорошо. Борьба за любовь, как справедливо указывает Виктор Осипов, являет собой сейчас нечто прямо противоположное борьбе за свободу. Вектор протеста привёл к откровенную мазохистской оргии в фонтане. «Сделайте нам больно! Вы так плохо, так мало и так редко делаете нам больно…» Пока «власть», как тот садист, чаще отвечает «а вот и не ударю». Но именно в этот «зазор» рудиментарного, остаточного «либерализма» отдельных начальников и вторгается Pussy Riot с чавкающим воплем к Создателю: боже, пошли нам того, кто ударит.

И «оно» ударит, будьте уверены. Без разницы, где «оно» створожится — в недрах дряхлеющей «системы» или в подвалах инфантильного пока ещё «протеста». А может быть и вообще где-то на фронтире, как когда-то Чингисовы монголы на окраине государства хорезмшахов. И что-то как-то не тянет встречать приветственным гимном этих «грядущих гуннов». Наверное, потому, что как-то не успел я ещё утопить свою волю к жизни в бокале с чёрной розой.

Культурный ответ, вот что. И в цейтноте.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма