За твитор

Отдельное, конечно, «ржунимагу» — это установка на то, что непременный отребут «нового человека», «современно мыслящего», продвинутого и все такое — это наличие активно юзаемых аккаунтов в соцсетях. Рассматривая это под антропологическим углом, неизбежно приходишь к выводу, что за редким исключением это скорее всего не так. Тот кто уделяет много времени общению в соцсетях, по сути перераспределяет оное от производства содержания (чтения, исследования, обдумывания, написания) к коммуникации по его поводу. А поскольку своего содержания в результате у него оказывается достаточно мало, он обсуждает чужое. А поскольку думать длинные мысли не приучен (лимит в 140 знаков) — обсуждение сводится к бездумному повторению матр, причем чьих-то. Такой ходячий ретранслятор недопереваренных обрывков чужих мыслей, вроде Слухача из «Улитки на склоне» Стругацких.

Но зато он всегда «в тренде». Он знает, во что сейчас модно одеваться, о чем сейчас модно говорить, что модно любить и что ненавидеть. В этом смысле он, действительно, наиболее «со-временен», в том смысле, что не он управляет своим временем, а, наоборот, внешнее время управляет им. Символом твиттера должен был бы быть не невнятный голубой воробушек, а попугай — хипстер мира пернатых.

Настоящая же беда случается в тот момент, когда этот современный попугай приходит во власть. Тогда роль требует от него быть источником сигнала, а он умеет быть только его бездумным передатчиком. Должен говорить — а умеет только tweet. Должен создавать моду — а умеет только ей следовать.

Собственно, именно так и теряют суверенитет.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма