2012

Попытка перейти в english-only mode обернулась у меня режимом молчания — увы, пока не получается у меня англоязычных текстов в уровень. «Мы работаем над этим»(с).

Все подводят личные итоги 2012 года, а я о своих так скажу: одного в этом возрасте вообще распяли.

Интереснее про итоги десятилетия: у меня действительно есть кое-что про период 2002-2012. Начиная с момента возврата из рядов офисного планктона, в который я было записался в 2000-м, обратно в т.н. «политику» — это со мной случилось как раз 10 лет назад.

Если коротко, эти десять лет были потрачены на то, чтобы понять, в т.ч. в практике, «их идеологию». Их — это тех, кто сейчас рулит. Сегодня могу сказать уверенно: mission accomplished. Последнюю пресс-конференцию Путина, как и послание за неделю до того, можно было б рассказать за день до в деталях: там все было абсолютно предсказуемо.

Я сосредоточился на другом: фиксировал, где и в каких пунктах мой vision отличается от «их». В 2005-м, когда писалась книга «Его идеология», мне вообще нечего было возразить по существу: ставя себя на место Путина, я практически во всех случаях сказал бы то же, что и он, по всем пунктам «актуальной повестки». Постепенно, год за годом, я набирал багаж «иного» — по состоянию на сегодня этот багаж вполне достаточен для полноценной критики. Другое дело, что критика по существу, в отличие от разного рода пропагандистских войн, далеко не всегда может быть высказана публично. Лучше держать при себе и без крайней нужды не высовываться.

Впрочем, армия ботов, украсившая на прошлой неделе мою жизнь хэштегом «#ОчередноеФиаскоЧадаева», таки убедила в том, что высовываться иногда все же имеет смысл. Правда, нужно отгородиться от разного рода «оппозиций» и «борцов» — в любом случае я не с ними; более того, если выбирать между ними и Путиным, то Путин точно лучше. Ну и уж конечно третий срок Путина — это точно лучше, чем второй срок Медведева. Сделав эти две необходимые оговорки, только и можно начинать говорить по существу.

Итак. Совсем пунктирно — основные линии.

1. Практически все заявляемые Путиным цели прямо противоположны выбранным средствам их достижения — а значит, недостижимы.

Как пример — борьба с демографическим спадом (цель), в которой основная ставка сделана на поддержку материнства (средство). Сейчас рапортуют об успехах исходя из вроде как улучшившейся динамики рождаемости, но эти успехи — фикция (отдельный долгий разговор о манипуляциях со статистикой). По поводу «закона Димы Яковлева» сломано сейчас много копий и перьев, но никто почему-то не ставит в связи с этим вопрос о том, откуда, собственно, берутся дети в детдомах, которых к тому же оказывается некому усыновлять на родине. Из этого же блока проблем — очередь в детсады, проседание школьного и вузовского образования. Вообще, наиболее катастрофическим в сфере демографии было решение про «материнский капитал» — с тем подразумеваемым смыслом, что главный в жизни ребенка не отец и не семья, а именно мать. Дело в том, что закономерность прямо противоположная: рождаемость тем выше, чем значимей роль отца, а не матери. Как в судьбе ребенка, так и в обществе в целом. Даже в сегодняшней России — стране победившего матриархата — легко заметить, что «уровень расширенного воспроизводства» достигается лишь в сохранившихся еще анклавах доминирования «мужского» (Кавказ). Эмансипированные женщины не хотят и не будут рожать — им попросту некогда и незачем.

Это просто кейс, смысл которого — концептуальная ошибка, приводящая к выбору неверных инструментов, который обессмысливает все усилия на данном направлении.

2. Бичом системы стала диктатура счетоводов. Кудрин ушел, но дело его живет и побеждает. Предельно порочная практика корректировки макроэкономических показателей посредством подгонки под них доходов и расходов госбюджета — и есть мать и отец нынешней «большой» коррупции. И это куда точнее, чем обрыдлые байки про Петра Великого. Лучше отказаться от проекта или пула проектов, чем делать их планово недофинансированными либо изобретать кривые модели — включая сюда и столь модные в последнее время софинансирование, ГЧП и т.д. и т.п. Счетоводы во главе Минобороны, Минздравсоцразвития, Минсельхоза и далее по списку, отправленные туда с наказом считать денежки, вместо чаемой оптимизации затрат «почему-то» порождают все ту же коррупцию. Просто потому, что их профессия — считать деньги, а не защищать страну, лечить больных, сеять хлеб и т.д. соответственно. И всякий раз, когда смысл приносится в жертву бюджету, под лозунгами экономии и оптимизации обнаруживается либо растрата, либо воровство.

3. Абсолютно ошибочной оказалась вычитанная у американских футурологов ставка на т.н. «инновационную экономику». Грубо говоря: чтобы изобрести экран e-ink, достаточно лаборатории в Киеве. Чтобы произвести — небольшого заводика в Хэйлунцзяне. А вот чтобы продать по всему миру девайсы — уже нужна мировая компания типа Amazon или Sony. Надо ли говорить, что именно эта компания и возьмет основную прибыль с изобретения — по логике «контроля мультипликатора». А значит, вкладываться в R&D, не имея ни мировых компаний, ни планов по их строительству — значит работать на дядю. Сколково — памятник «невнимательному читателю».

4. Отношение к публичной политике и к электоральным процедурам в частности исключительно как к предмету полицейского сдерживания и манипулятивной борьбы — это в пределе подрыв воли людей к социальному творчеству. «Двадцать спокойных лет» им.Столыпина — это путь не к благосостоянию и процветанию, а к длительному гниению и распаду в финале. Да, политика действительно опасна, как опасно любое энергетическое поле, но выключить рубильник означает остаться в темноте. Вместо того, чтобы _строить_ эту сферу, направляя поток политической энергии в продуктивное русло, ее закрывают как ящик Пандоры, чтоб не вылез никакой «враг». Он и не вылезет — все само протухнет без чьей-либо помощи.

5. Город — главная болевая точка режима. Дело не только и не столько в электоральной социологии (чем выше уровень урбанизации — тем ниже поддержка власти), сколько в самом административно-территориальном устройстве страны, в упор не видящего городов и проблем городского развития. «Большая Москва» — уродец, порожденный неспособностью начальников осмыслить московскую агломерацию как единый социоэкономический организм и выстроить для него адекватную систему администрирования. Фраза Медведева про too much в ответ на вопрос об интеграции Москвы и области — наиболее концентрированный образчик такого непонимания. Именно на нестыковке с «городским» власть могла навернуться уже зимой 2011-2012. Пока пронесло, но объявлять проблему решенной на основании появления собянинских велодорожек можно только если быть конченным хипстером. То есть не понимать совсем ничего.

Это пять лишь наиболее очевидных векторов. Кроме них, есть еще набор тем, перечислю совсем тезисно:

— профанация «стратегирования» с торжеством ситуативно-рефлекторного управления
— приоритет управления расходами над управлением доходами
— неспособность определить границы государства, в т.ч. в экономике, политике, общественной жизни и особенно общественной морали
— извращенная логика кредита как ограбленного будущего
— полное бессилие в вопросах базовой инфраструктуры жизни и хозяйства — коммунальной, транспортной, информационной и т.д.
— last but not least — ловушка традиционализма, «консерватизма» в его самом контрпродуктивном изводе: «работает и не трогай».

Это всего лишь набор линий, в самом общем виде, к тому же многое еще упущено.

И, если честно, мне почему-то по-прежнему интересно обо всем этом думать. Искать возражения, находить новые аргументы и подходы, сравнивать позиции. I’m still in love, как выразился Джобс, оценивая ощущения от своего «очередного фиаско» в 1984 году, когда его выставили из Apple и он на четвертом десятке оказался перед необходимостью начинать все с нуля.

So, let it go down.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма