Главная / Основной блог / Здесь Родос

Здесь Родос

Читая очередные призывы к Путину срочно ввести войска в Донецкую область, все чаще испытываю досаду от того, что наши публицисты живут только и исключительно медиакартинкой. За пределами которой ситуация куда хуже, чем может показаться даже на ее безрадостном дисплее. Сколь бы ни рисовали западные медиа образ сильного и уверенного в себе русского царя, реальность состоит в том, что наша страна не готова к тем вызовам, которые порождает текущий момент. И самая большая проблема в том, что эти вызовы находятся совсем в другой плоскости, чем рисует медиареальность.

Случившаяся уже до украинского кризиса остановка роста экономики — куда более серьезная угроза в т.ч. и политического характера, чем начавшаяся гражданская война у соседей. Которая, собственно, и началась у них по схожим причинам — см. про это статью о катастрофах роста в понедельничном «Эксперте». Как показали несколько лет назад расчеты группы Белоусова, ежегодный рост не меньше чем на 4% — граничное условие устойчивости нашей политической и социальной модели; все, что меньше — балансирование на краю пропасти. То есть по факту мы уже второй год в зоне риска. И не надо обманываться высокими рейтингами первых лиц; спусковым крючком конфликта может стать любая проблема, совсем не обязательно маркированная на первом этапе иероглифом «Путин».

Hic Rhodus.

Услышанное и увиденное на питерском форуме — подтверждение недееспособности нашего «блока развития». Те же слова и идеи, что и в 2003, 2008, 2012 и так далее. Гнилая методология приводит к пробуксовке системы. На своем узком фронте — развитие предпринимательства (см.ориджин) — я это вижу в скучных бюрократических деталях.

Влиятельная дама из Минэка, Наталья Ларионова, сказала мне на нашей недавней встрече: прекращайте быть центром компетенций, становитесь уже центром ответственности. Увы, для того, чтобы это стало возможным, придется ломать очень много сложившихся и устойчивых практик.

Из года в год реализуются госпрограммы по вовлечению молодого поколения в предпринимательскую деятельность. Поскольку эта сфера относится к компетенции регионального уровня власти, роль федерального центра ограничивается предоставлением софинансирования таких программ, реализуемых регионами — на условиях, прописанных в длинных и подробных документах, таких, как ежегодный приказ Минэкономразвития о порядке выделения средств на эти задачи. Структура раздела не меняется из года в год, как и сложившаяся практика реализации программ. Анализировать эту практику — дело само по себе интересное, но я здесь хотел бы заострить внимание на их базовой идеологии, отраженной в документах.

Беглый анализ текста раздела приказа приводит к следующим выводам. Основных критериев эффективности ровно четыре: количество участников программы, количество прошедших обучение, число бизнес-планов и вновь созданных участниками юрлиц. Регионы — по собственной инициативе — вводят еще один учетный параметр: количество рабочих мест, создаваемых по итогам реализации программы. Но им они отчитываются разве что по «майским указам» перед «начальством вообще»; в приказе Минэкономики этот показатель отсутствует. Равно как отсутствуют и другие, которые, по идее, только и могли быть осмысленными для таких программ: обороты, прибыль, капитализация вновь создаваемых бизнесов, производительность труда во вновь создаваемых субъектах экономической деятельности, добавленная стоимость, налоговая база и т.д.

О чем это говорит? О том, что программа, в ее нынешней логике — для пиара, а не для развития предпринимательства. Ее показатели — это типичные показатели для пиар- или эвент-агентства: охват аудитории, число лояльных пользователей etc.

Это же показывает и предписанная регионам структура мероприятий. В ней подробно прописаны число заявок (не менее 3000 на субъект), информационное сопровождение (до 20% от общей стоимости), итоговое мероприятие (в приказе так и сказано — для презентации руководству и общественности — до 15%), публикация сборника с фотографиями участников, вывоз участников на федеральные тусовки типа Селигера (до 10%), «конкурсы проектов» и прочий фоновый шум. Программа устроена таким образом, что до 60% (!) всех выделяемых на нее денег может вполне законно быть потрачено на пиар самой программы. И эта пиар-составляющая прописана хорошо и подробно, со вкусом и знанием дела.

Все остальное там сделано на куда более низком идейно-художественном уровне, явно без того вкуса и внимания к деталям, с которыми подошли к пиар-составляющей. Образовательная программа, на которую отведена самая значительная доля сметы, выглядит просто списанной из рекламной брошюры посредственного тренингового агентства: «как писать бизнес-план» (мои друзья-предприниматели обычно говорят, что сейчас самый модный способ послать на три буквы — «напишите бизнес-план»), «как придумать бизнес-идею», «технология продаж» и тому подобный коммерческий отстой. До кучи, специально указывается, что преподавателями могут быть исключительно «бизнес-тренеры, имеющие успешный опыт обучения, в том числе участия в мероприятий (так в тексте) всероссийского уровня». Дополнительно предлагается учить «PR-менеджменту» (как без него?), «эффективной групповой работе» и почему-то «особенностям бюджетной системы Российской Федерации». Крайне ценные сведения для молодого человека в провинции, желающего открыть свою булочную или автомойку.

Чтобы не утомлять деталями, резюмирую кратко: в таком виде этот паровоз не летает. При том, что цена вопроса для отечества — добрых полмиллиарда бюджетных рублей. И это — лишь один маленький фрагмент большой программы, пункт 5.26 в приказе, где таких программ — три десятка с лишним.

Я не склонен здесь винить чиновников Минэка: в конце концов, политическую ответственность за реализацию программы несут региональные власти и Росмолодежь, прописанная там как генеральный контролер качества (и потому имеющая «право первой ночи» в части внесения предложений в любые документы). Факт в том, что ни одной из насущных проблем, которые программа призвана решать — будь то создание новых рабочих мест, повышение производительности труда, вовлечение молодых людей в предпринимательство, создание новых компаний и производств, повышение налоговых доходов региональных бюджетов и т.д. — она решить не в состоянии.

Для того, чтобы она заработала, нужно сделать несколько простых вещей.

1. Отказаться от «пиаровской» логики, как минимум на уровне отчетных показателей. Эффективность любой инвестпрограммы такого рода может иметь только один объективный критерий: деньги. Если капитализация вновь создаваемых бизнесов больше, чем сумма средств, затраченных на их создание — тогда это инвестиции в экономическое развитие. Если нет — тогда это такая странная и кривая «социалка», лишь по имени называемая «развитием предпринимательства».

2. Разделить три очень разных по смыслу и методологии задачи, склеенных ныне в одну: а) самозанятость населения, б) подготовка управленцев и в) подготовка предпринимателей.

Первая решается массовыми программами, цель которых — чтобы как можно больше людей могли прокормить и обеспечить работой хотя бы сами себя, а лучше — еще двух-трех человек. Для этого не нужны никакие «конкурсы бизнес-идей»: нужны готовые «коробочные» решения, уже апробированные и упакованные в форму четкой инструкции: делай раз, делай два, делай три; и набор необходимых навыков для ее выполнения.

Вторая требует концентрации именно на управленческой составляющей бизнес-процессов — т.е. на управлении эффективностью как таковой, и здесь основной акцент должен быть сделан на технологиях: тут к месту и продажи, и тайм-менеджмент, и финансовая грамотность, и эйчар, и даже пиар в той его части, которая нужна для бизнеса.

А третья, принципиально немассовая, с основной установкой работы на качество, должна готовить людей, способных создавать новые бизнесы: коммерциализировать технологии, выводить на рынки новые продукты, строить большие компании, решать нетривиальные творческие задачи «шумпетеровского инноватора».

3. Разделить сферы стартап-предпринимательства и т.н. «инноваций». Любая технологическая новелла тем успешнее с коммерческой точки зрения, чем больше масштаб ее внедрения: иными словами, «инновационная экономика» — это сфера деятельности в первую очередь крупных компаний, где один-два процента прироста эффективности, достигнутого за счет внедрения новых технологий, означает сотни миллионов и миллиарды дополнительной прибыли. Когда же речь идет о маленькой фирме, владелец которой по уши в бухгалтерских, правовых и управленческих издержках начинающегося бизнеса, вешать на него еще и технологические риски — верный способ угробить дело (или, в идеальном случае, создать готовую «болванку» для последующей скупки крупными транснациональными монстрами). Если компания не умеет произвести и продать простой утюг, глупо предполагать, что у нее получится произвести и продать утюг с вертикальным взлетом. Неотработанная технология в этом случае превращается в дополнительный геморрой, а не в конкурентное преимущество. На нашем пустом рынке сто нормальных булочных — куда более ценная история, чем один высокотехнологичный айти-стартап.

4. Научиться видеть и понимать те рынки, на которые мы зовем новых предпринимателей. В депрессивном моногороде делать ставку на локальный потребительский рынок (куда по умолчанию смотрят 99% молодых «проектантов») — гиблое дело: денег у людей там есть столько, сколько есть, т.е.мало и они все уже чьи-то. В таких территориях выстрелить смогут только те бизнесы, у которых точка съема прибыли с самого начала расположена за пределами локального рынка — но этому способу взгляда необходимо, как минимум, учить.

5. Самое главное: государству необходимо встать в позицию заказчика. То есть вместо абстрактной «поддержки предпринимательства» (читай — «хоть какого-нибудь, лишь бы груши не околачивали) нужно прямо формулировать, сколько и каких бизнесов, в каких отраслях и с какой расчетной рентабельностью, нужны (и возможны для данной территории) сегодня, завтра и в следующие три года. И что оно, государство, готово сделать для того, чтобы помочь выйти на эти заявленные рубежи.

Все это те вещи, которые вполне могли бы найти свое отражение в деятельности ведомства Алексея Улюкаева, лишь бы ему и его сотрудникам хватило воображения и ответственности. И это — лишь необходимый минимум, далеко не бином Ньютона. Сейчас же единственное движение, которое хоть как-то можно было увидеть в этом направлении — анонсированное Путиным на том же питерском форуме создание фонда поддержки промышленности (то есть хотя бы не всех предпринимателей вообще, а только производственников). Но и тут вопрос — для кого? Иными словами, где хоть одна кадровая программа для расшивки той типичной уже ситуации, при которой деньги выделены, а девать их некуда и давать — некому?

Как говорил один высокопоставленный чиновник, «пиар всем хорош, но есть один нюанс: при минус 20 градусах и отсутствии отопления он почему-то перестает работать». То же можно сказать и про всю политику «создания условий» и прочих манипуляций с «инвестклиматом».

И от ввода или неввода войск в Донецкую область в этой сфере ровно ничего не изменится.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма