Главная / Основной блог / Что записал на айпад в процессе слушания думских слушаний по цифровой экономике.

Что записал на айпад в процессе слушания думских слушаний по цифровой экономике.

1. Очень эклектичная повестка. Синхронно выступили только трое из правительства — Шувалов, Акимов, Никифоров — которым надо было прорекламировать госпрограмму «Цифровая экономика», что они и сделали. Шувалов при этом выглядел неготовым и говорил мутно, Никифоров продвигал понятие «цифровой платформы», а Акимов рассказывал про устройство программы. Остальные — кто в лес, кто по дрова. Технологии круто, но вот с какого конца браться — туман в головах.
2. Резко алармистское выступление Касперской по поводу цифровой колонизации. О том, что некоторые технологии развивать вообще не надо, поскольку это приведет к утрате контроля, а «импортозамещение» не спасает, потому что пока ты импортозамещаешь старые технологии, там появляются новые. Надо сказать, это было резонно. Но слишком «технократично»: в моей картине мира первичны не технологии, а задачи, на решение которых они направлены — нужна чистая вода, значит строим водопровод, а не наоборот. В этом смысле телега впереди лошади: сначала бы набор задач (в тч и задач безопасности, разумеется), а уж потом разговор о технологиях, которые для них могут быть применимы, и где их брать — самим рожать или взять снаружи.
3. Бунина из Яндекса: у нас столько идей, дайте нам полигон порезвиться. Какой-нибудь город или регион, какой не жалко. А еще сделать бы магазин готовых решений (от всех компаний), куда бы всякие правительства приходили и закупали их пакетно.
4. Клименко: правительство собирается вносить в Думу 30-40 законов по цифре уже в этом году — а не много ли? Создавая нормы, в первую очередь надо думать, а кто и как будет их исполнять и применять, и возможно ли это вообще? Согласен полностью.
5. Габриелян из Мейл.ру: мы тщательно следим за нормотворчеством в нашей отрасли, но вообще-то хотелось бы не только следить, но и участвовать. Хотя бы потому, что уровень технологической экспертизы при нормотворчестве у компаний точно выше, чем у чиновников и депутатов. Так-то да, но где гарантия, что допущенные к такому участию корпораты не закатают рынок под себя?
6. Тиньков: я прекрасен, и банк мой тоже. Точка. Зачем выходил на трибуну? Об этом и рассказать. Другой информации у меня для вас нет.
7. Златкис из Сбера: понимаю, вы ждали Грефа, он знает по теме больше всех вместе взятых, но он не пришел, а я не он и ничего вам посему не скажу.

Мои выводы.

1. Самое правильное высказывание было у Акимова: прежде чем «цифровизировать» что-либо — страну, экономику, социальную жизнь — надо бы начать с себя, то есть с госуправления. Я всегда это говорил и не грех повторить: говорить о цифровой экономике при наличии сугубо «аналогового» госуправления — это как пытаться инсталлировать Эксель на механический арифмометр.
2. Ясного образа, что такое «цифровое государство», при этом ни у кого из присутствующих, конечно же, не было. А проблемы возникают быстрее, чем госстроительная мысль успевает их фиксировать: например, понятно, что внедрение систем непосредственной работы с обращениями граждан оставляет не у дел почти всю машинерию представительной демократии, в первую очередь ту самую Думу, где они все выступали. И место парламента в новой цифровой реальности — один из первых же вопросов, который встает. Чуткий к таким вещам старина Жириновский так и сказал — прямая демократия отменяет необходимость в выборах, партиях, депутатах, нас всех не будет.
3. Но ладно бы только одних депутатов. Цифровизация — это еще и миллионы потерявших работу людей, и один из первых же вопросов — а что делать с ними? Сказать на голубом глазу «вы не вписались в цифру», как когда-то Чубайс — «вы не вписались в рынок»? Не бывает никакой технологической модернизации, которая одновременно не являлась бы еще и крупнейшей социальной катастрофой.
4. Приоритеты парламента. Стало общим местом, что законы, регулирующие те или иные отрасли, разрабатываются в основном профильными ведомствами исполнительной власти. Парламент лишь пропускает их сквозь сито весьма специфической критики, ограниченной к тому же высшей волей первого лица: положительное заключение ГПУ АП — автоматическая гарантия, что закон будет принят. И странно было бы ставить под сомнение эту практику — конечно, экспертизы у чиновников всегда больше, чем у депутатов. Но есть рамочные ограничения — в первую очередь, защита прав граждан, они же избиратели. И вот этот аспект как раз и могла бы взять на себя Дума: развивайте какие угодно отрасли и технологии, но за нами люди, и мы не допустим, чтобы это развитие происходило за их счет. Но это тоже требует неслабой экспертизы в данном случае, правда, совсем другого рода.
5. Не могу не сказать доброго слова в адрес своего шефа. Володин имеет репутацию консерватора, провинциала и ни разу не «технократа», но это именно он в бытность свою в Кремле породил и ФРИИ — самый эффективный из имеющихся у нас институтов развития именно в «цифре», и позицию того же Клименко как советника президента по Инету, и он же — уже в Думе — первым из высших лиц страны собрал при себе совет из ведущих технологических компаний для регулярной обратной связи от них по поводу принимаемых государством решений по отрасли. Его работа в этой сфере куда менее заметна, чем у штатных евангелистов «цифровой экономики» от госвласти, но она хороша тем, что всегда от задачи, а не от «вау».
6. Тем не менее, ощущается острый дефицит осмысления темы — радикальный алармизм Касперской лишь оттеняет непонимание ситуации на уровне стратегии. Куда идем, чего хотим, к чему стремимся? Единственный стратегический посыл, звучавший на слушаниях — помочь нашим компаниям-«чемпионам» (тому же Яндексу и Мейлу) в работе на внешних рынках, конкуренции с глобальными игроками и т.д.; в пределе — «что хорошо для Яндекса, хорошо для России». Спорный тезис, но другого-то и нет.
7. Совершенно не звучала тема формирования образа России во внешнем мире как глобального «цифрового зла» — а она в некотором смысле гвоздь программы, если смотреть извне. Опять же, из присутствовавших Касперская на передовой этого фронта, поэтому она-то понимает, о чем говорит. И кто сказал, что мы сами такие уж неуязвимые — от кибератак, внешнего воздействия на политпроцессы с помощью глобальных медиа и соцсетей, всевозможной разведки и data mining’a? Для нас эти вопросы ничуть не менее актуальны, чем для впадающих на глазах в общенациональную паранойю американцев.
8. Неприятное ощущение от витающей в теме атмосферы «что тут думать, трясти надо». По мне так надо в первую очередь думать. Например, о том, чего стоят с точки зрения нацбезопасности все наши успехи в софте, если мы не умеем делать чипы, хотя бы для ракет и управляющих ими систем. А совещание у Путина по развитию микроэлектроники тем временем опять перенеслось, и понятно почему — «вопрос не готов».

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма