О детях

Читая бесконечные всхлипы озабоченных блогеров про «наследных принцев» нашей элиты, которые занимают те или иные должности по протекции, я вдруг задумался: хорошо, а как надо? «Золотая молодежь», профессиональные бездельники, разъезжающие на дорогих машинах по ночным клубам — тоже ведь плохой вариант. Какова правильная траектория для сыновей министров, вице-премьеров, генералов и олигархов? Как должно проходить их воспитание — с учетом того, что отцы в силу занятости фактически не имеют возможности в нём участвовать?

Я потомственный москвич по отцу, но благодаря деревенской маме значительную часть детства прожил в деревне. Не только летом, в голодные 89-92 мы жили там почти весь год, во всяком случае от посадки до уборки урожая точно; да и зимой выезжали туда подолгу. Главное преимущество сельского уклада перед городским — ребенок становится работником и помощником, едва начинает ходить: ему можно поручать работы в поле и в огороде, разнообразные «сбегай к бабке Утицкой за квасом», он собирает грибы и ягоды, ловит рыбу, ухаживает за скотиной (и не только дома). В одиннадцать-двенадцать лет я уже умел массу вещей — косить сено, водить мотоцикл (с коляской и без), резать и ощипывать куриц, мастерить удочки, чинить электропроводку (спасибо дядьке-электрику), торговать огурцами и смородиной на рынке в райцентре (по 2-50 ведро). А также — не без этого — сматывать счетчики (чтоб за свет не платить), крутить «козью ногу» из самосадной махорки, пить самогонку не морщась и ездить зайцем на любых поездах от Донецка до Москвы.

Школа с её теоремой Пифагора и инфузорией-туфелькой — хорошая, конечно, вещь; но никакая школа не заменит того практического обучения, которое дает совместная со старшими работа. И «позитивное подкрепление» тут — не циферки в дневнике, а вполне реальные еда, деньги, вещи, что-то создаваемое своими руками. В городе ничего этого нет – ребенок волей-неволей оказывается фактически «нахлебником» до 18, а то и до 23-х, до диплома. В крайнем случае ему можно поручать какие-то домашние дела в квартире, но это обезжиренный йогурт по сравнению с деревенской школой жизни. И потому самое правильное воспитание, в которое я верю — это совместный труд со старшими, в тех именно сферах, где они зарабатывают свой хлеб. Кстати, в «городской» ипостаси у меня это тоже было — я помогал родителям делать чертежи (они у меня — инженеры-проектировщики очистных сооружений водопровода и канализации), печатал на машинке, а потом и на компьютере им документы по работе; делал несложные расчеты. Мне все это грело самолюбие и взрослило — рассчитав дома необходимые диаметры напорных коллекторов для родительского проекта, я свысока посматривал на одноклассников, не способных справиться с системой квадратных уравнений на уроке в школе.

Именно поэтому я категорически против законодательных запретов на детский труд — вся эта глупая философия про «не лишайте детей детства»: они такие потом и ходят в памперсах до сорока, очень во многих смыслах. Мое кредо в воспитании — работать вместе с родителями, чем раньше, тем лучше — а заодно и понимать на практике, в чем состоит их работа, чем она полезна для других людей, какие еще бывают виды работы, что почем в этом мире.

Но как быть, если родитель — вице-премьер, губернатор, глава миллиардной корпорации или депутат? Как тут привлечь ребенка к своей основной деятельности, что ему вообще можно рассказать или поручить? И, главное, как при этом уберечь его от искушений мажорства — все эти недоступные сверстникам возможности, которые сопровождают родительский статус. Вообще не иметь детей или отказываться от них, если ты при должности? Отправлять их в интернат? Отдавать на поруки матерям — которые, как правило, и сами не в курсе, чем занимаются их супруги?

Недавно прочитал про Шихмурада Олимова — советского генерал-майора инженерных войск, потерявшего ногу на войне и ставшего потом преподавателем Академии Генштаба. Он был старшим сыном последнего бухарского эмира Саида Алим-Хана, умершего в изгнании в Афганистане. В 1929-м ради советской военной карьеры его заставили подписать письменное отречение от отца – сохранились свидетельства, что это так и осталось самой тяжелой травмой в его жизни: «мне легко было подписать отречение от прав на престол, от любого наследства — но от родного отца!» Однако он это сделал, и стал одним из лучших учеников Карбышева, настоящим героем и профессиональным военным.

Что, все эти Чайки, Фрадковы, Патрушевы-младшие — должны подписывать отречения от отцов? Так это должно работать? Не знаю, морали у текста не будет. Кроме разве что соображения, что если сыновья наших начальников занимаются делом, пусть даже на недоступных их сверстникам административных высотах — это все же лучше, чем когда они ведут праздный образ жизни в европах и постят оттуда глубокомысленные соображения о своем презрении к порядкам на родине. Вопрос лишь в том, чтобы у них была этика «не опозорить отца» и «оправдать доверие», а не «папа все решит».

Феодализм? Ну что ж, пусть так.

Алексей Чадаев

Советник Председателя Государственной Думы РФ, директор Института развития парламентаризма. Старший преподаватель кафедры территориального развития, факультет госуправления РАНХиГС. Кандидат культурологии.