Главная / Основной блог / Открываться миру
Автомобиль, подаренный советским руководством Хо Ши Мину

Открываться миру

В ушедшем году я немного поучаствовал в международном направлении работы Госдумы — ездил с делегацией на конференции в Турцию и Иран, участвовал в официальных визитах в Белоруссию, Азербайджан, Вьетнам, Индию, работал на межпарламентском форуме в Москве. В какой-то части работал вместе с остальной делегацией, где-то — по отдельной программе: в основном — встречи и переговоры в ВУЗах, редакциях СМИ, научных центрах.

Что вижу из своего угла.

1. Русское сознание, увы, очень сильно находится в плену западоцентричной картины мира, которая к началу ХХI века уже вообще ничему не соответствует. Нам почему-то важнее, что о нас думают или говорят в Польше или Литве, чем то, что о нас думают или говорят в Китае или Корее. Думаю, эта фокусировка является частью модели оптовой торговли русофобией, каковую вслед за поляками, для которых это традиционный бизнес уже несколько веков, освоили уже в недавнее время их многочисленные эпигоны вплоть до небратьев и грузин.

2. В то же время если брать экономику, для нас даже в Африке и Латинской Америке сейчас много более интересных тем, чем на западном направлении. Не говоря уже об Азии — Китае, Индии, Японии, Индонезии, странах Индокитая и т.д. Именно там сейчас создаются новые миллиардные состояния, туда постепенно перемещается уже не только промышленный, но и образовательный, научный, технологический пульс мира.

Но есть проблема. Даже людей с рабочим английским у нас маловато; а, скажем, людей с рабочими урду или вьетнамским — вообще по пальцам. Тем более — людей, которые что-то понимали в каждой из таких стран в местной политике, бизнесе, элитах, особенностях делового оборота, правовых системах и т.д. и т.п. В лучшем случае это узкая прослойка потомственной МИДовской дипломатической элиты или ученые-востоковеды; но специалист по древнекитайской литературе или письменности тьы-ном мало чем может помочь в анализе правового регулирования патентов или системах стимулирования технологических инноваций. Вот, скажем, население Бангладеш на 25 миллионов человек больше населения России: а много ли у нас людей знает бенгальский?

3. В ушедшем году я срочно кинулся учить арабский и турецкий (добавив их в регулярный практикум к английскому, китайскому и испанскому, находящимся в разных стадиях освоения). Но это надо было делать в десять, а не в сорок. Сейчас учить языки — выкраивать драгоценные часы, жертвуя, как правило, сном. Но нельзя не.

4. Глядя, скажем, из Пекина, конфликт по поводу Крыма и Донбасса ничем не отличается структурно от споров между Пакистаном и Индией за Джамму и Кашмир; и набор резонов, по которым китайцы скорее склонны поддерживать пакистанцев, примерно тот же, почему в русско-украинской ситуации они сегодня скорее за нас (хотя в случае с китайцами это самое «скорее» состоит из множества нюансов). То же, скажем, с индонезийцами, для которых Папуа-НоваяГвинея или Восточный Тимор (их местные «украины») это до сих пор своего рода «географические новости». И на точку зрения даже американцев, или уж тем более европейцев, в глубине души им всем (а я лишь пару примеров привёл, а мог бы с десяток) в общем-то наплевать. Несмотря даже на все разбросанные по океанам водоплавающие железки, и на ритуально-бессмысленные речи в Генассамблее ООН.

Но смотря русский телевизор вместе с русским интернетом, мы никогда об этом не узнаем — там есть только НАТО и ЕС, и маленькие-но-гордые мы, которые из последних сил им противостоим, уже практически в изоляции и одиночестве. И бесконечная Украина, о которой мы уже знаем больше, чем о своей собственной стране.

5. Мы ужасно провинциальны в этом своём навязчивом западоцентризме. Есть Турция, куда выезжают миллионы наших сограждан на отдых каждый год, но о которой мы, тем не менее, не знаем почти ничего; есть Иран, чьё культурное, религиозное и экономическое влияние распространяется далеко за (довольно немаленькие, между прочим) границы его территории; есть целый субконтинент под названием Индия, о которой у нас помнят только веганы-йоги-дауншифтеры; но нам зачем-то уперлось смотреть только и именно на закат солнца. Наверное, это потому, что с востока вооруженные орды к нам приходили последний раз в XIII веке, а с запада регулярно являлись в куда более недавние времена; других причин не вижу.

6. Расширить горизонт можно только одним образом. Это чтобы в нашей стране, среди наших соотечественников и сограждан, появлялось как можно больше людей, которые:

  • ведут бизнес на юге и востоке
  • знают и используют языки
  • регулярно ездят, подолгу живут и работают в этих странах
  • следят за тамошней политической, научной и культурной жизнью, обладают кругом знакомств
  • работает самый широкий диапазон форм взаимопроникновения, от синхронизации выпуска национальных бестселлеров до студенческих обменов и межнациональных браков
  • у нас существуют мощные научные школы и центры, которые знают про сегодняшние Пакистан или Камбоджу как минимум не меньше, чем мы знаем про Чехию или Италию.

7. Межпарламентская дипломатия (то, к чему я прикоснулся в прошлом году) — всего лишь маленький, хотя тоже по-своему важный, кусочек этого пазла. Ещё бывает научная дипломатия, бизнес-дипломатия, культурная дипломатия и еще десятки и сотни форм «народной дипломатии», каждая в своей сфере.

Во-первых, это выгодно. Гигантские рынки, огромные социумы, и в каждом случае нам есть что предложить — куда в большей степени, чем Западу. Более того: именно на юг и восток наш экспорт может быть несырьевым — пример с взрывным ростом спроса на русские IT-решения после западной пиар-кампании про «русских хакеров» я уже приводил. Мы даже и сейчас все еще опережаем многие страны в самых разных сферах — от образования и здравоохранения до телекоммуникаций и оружия, и в нас по-прежнему видят разумную альтернативу «мировым монополистам». Все наши неуспехи на этих рынках — больше от нашего же собственного неумения работать.

Во-вторых, это весьма полезно для психики. Думаю, тут даже не надо расшифровывать: мир этому дому, пойдём к другому.

В-третьих, это интересно, это обогащает и расширяет наши представления о мире, людях и социальных моделях. Они, оказывается, разные бывают, а не только «единственно верная», как нас учила что советская, что антисоветская пропаганда.

Продолжение следует

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма