Виктор

Отец родился в Москве в 1934 году, 13 сентября. Зимой, когда бабушка ещё была им беременна, умер от пневмонии его двухлетний старший брат, Виктор. Папу назвали тем же именем: Виктор Алексеевич Чадаев. 

Он тоже родился слабым и болезненным. Наверное, потому, что бабушка тогда работала на химзаводе им. Карпова во вредном цеху. Она пришла в Москву босая из родной рязанской деревни в возрасте семи лет в страшном 1918 году, спасаясь от голода. С этого возраста начала свою трудовую жизнь, работая нянькой для маленьких детей за еду. Выйти замуж в 1930-м за инженера Чадаева для неё было огромной удачей в жизни.

Инженер Чадаев, мой дед, которого, как и меня, звали Алексей, погиб в 1935-м, когда отцу не было и полугода. На железнодорожной платформе Нижние Котлы загорелся товарный состав с опасными химикатами, и он руководил тушением пожара. Надышался ядовитой отравой и спустя несколько дней умер в больнице. 

Бабушка вышла замуж ещё раз, за слесаря Тимофея Немкова со своего завода. В 1938 году на свет родился сводный брат отца, Юра. Они жили в деревянном бараке возле завода, который разбомбило чуть ли не в первые же недели войны. После этого завод выделил бабушке комнату в коммуналке на Лесной улице — именно там потом проведу первые пять лет своей жизни и я.  

Тимофей пошёл на фронт 23 июня 41-го, а уже 27-го попал в плен. Из плена бежал, несколько месяцев пробирался лесами назад, и в октябре внезапно обнаружился на бабушкиной тахте в этой самой комнате. Ещё через неделю ушёл воевать снова — вернулся только в 46-м из Вены.

Папа в свои 7 лет сбегал из бомбоубежища, чтобы дежурить на крышах, сбрасывая оттуда «зажигалки» (зажигательные бомбы). Бабушка в те дни рыла окопы в Москве — которые, к счастью, так и не пригодились. В 43-м папа делал в классе политинформацию, показывая по карте положение фронтов на основе сообщений газет (читать он научился задолго до школы). В 44-м он бегал на Садовое смотреть парад пленных немцев, и его лопоухую мальчишечью голову хорошо видно в знаменитой кинохронике этого парада, которую мы знаем по отрывку в «17 мгновениях весны». 

Он рос маленьким, слабым и сопливым. В 14 лет выглядел на 10, но потом всё же немножко вытянулся. Как и любого школьного умника-задрота, рабочая урла его била в школе смертным боем — но постепенно ситуация изменилась, особенно после того, как он взял второе место на чемпионате Москвы по самбо.

Детство и юность отца были голодными. Отчим Тимофей сел на 7 лет в 1947-м, по «закону о колосках». Брат Юра загремел в детскую колонию в 1950-м, будучи пойман на воровстве еды на Тишинском рынке. Уже на зоне он в драке убил сокамерника и отхватил десятку. Там, однако, дядя освоил профессию сварщика и после выхода на свободу стал уважаемым строителем, немало поездившим по стройкам коммунизма.

Папа же учился. Бабушка настояла, чтобы он закончил не семи-, а десятилетку, и потом пошёл в институт. При том, что жить им тогда было практически не на что. Но увидев, что у сына есть способности, бабушка таки вытянула. Интересно, что сама она имела ноль классов образования — лично видел, как расписывалась крестиком за пенсию. 

Одним из папиных подростковых увлечений стал немецкий — хотя немцев он, даже смотря ЧМ по футболу в прошлом году, именовал не иначе как фашистами. Он читал в подлиннике Фейхтвангера и Манна, а также умудрялся как-то выписывать швейцарскую Neue Züricher Zeitung. Именно благодаря немецкому у него появился дружбан на всю жизнь. Их школьный препод немецкого, старой дореволюционной закалки, оказался успешным коммерциализатором собственного антисемитизма — в том смысле, что, ставя всем остальным оценки не глядя, чётко валил евреев на экзаменах, а потом драл с них взятки за пересдачу. Генрих Натанович Гиндин денег на взятки не имел, ибо рос у своей русской мамы-воспитательницы детсада без отца, поэтому они с моим папой поставили задачу, чтоб Генрих смог сдать немецкий без взяток. Сдал на 4: препод таки смог его подловить, сказав, что der laufende Kind — это не только «бегущий ребёнок», но и «бегающий ребёнок». Отец, конечно, получил свою законную титульную пятерку, а с Гиндиным они с тех пор так и остались лучшими друзьями — навсегда. 

До сорока трех лет папа жил беззаботной жизнью молодого инженера — проектировал, строил, изобретал. В десятке крупных городов бывшего СССР до сих пор работают созданные им системы водоснабжения и канализации, суперсовременные для того времени. В свободное от работы время играл в шахматы (1-й разряд), был одно время неплохим преферансистом (хотя никогда не играл на большие деньги), ездил по СССР (наружу не пускали — невыездной), ходил на футбол. Жил он при этом вместе с мамой в той самой комнате, и считал себя убежденным холостяком. 

Мама въехала в его жизнь как бронепоезд. Он был уже довольно мастит и известен — главный специалист проектного института, преподаватель, автор изобретений и признанный авторитет в своем деле. К нему из Курска прислали молодую дипломницу, на 15 лет младше него — он был официальным оппонентом на ее защите. Она сразу после защиты собиралась ехать на севера к потенциальному жениху, а он ей внезапно предложил остаться. И она осталась. Это было в 1976-м. 

Трудно представить себе настолько разных людей, как эти двое. Он — мягкий, тихий, интеллигентный москвич, которого на работе называли «ходячая энциклопедия» и «банка с вареньем», любитель вкусно поесть, побездельничать и полежать на диване. Она — пробивная сельская девчонка, слесарь 3-го разряда, в свои двадцать с хвостом строившая в три шеренги бригады пьющих сантехников, аккуратистка, перфекционистка с аскетическим блеском в глазах. Несмотря на столь внушительную разницу в возрасте, она довольно быстро застроила и его, к вящей тоске вечных напарников по шахматам и картам, особенно Гиндина. 

Я появился у них в 1978-м, спустя два года после их свадьбы. Отцу я обязан жизнью дважды — в возрасте моих двух лет он спас мне жизнь, показав невероятную реакцию, как это часто бывает с отцами. Всего детей у них было трое — кроме меня, еще две младшие сестры, причем самая младшая появилась на свет в 1994-м, когда отцу было уже 60. 
Мама умерла в 2000-м — рак желудка. Папа пережил ее на 19 лет. Работал до 78 — окончательно уволился только семь лет назад. Он никогда не был особенно здоровым человеком, но все же как-то дожил почти до восьмидесяти пяти. 

Вот как я писал здесь про него 15 лет назад, на его семидесятилетний юбилей:

Он — человек цельный, и потому в нём уживается то, что кажется нам противоречивым. Он «антикоммунист» и «антисоветчик» всю свою сознательную жизнь — но при этом всегда был практически равнодушен к политике. Он «западник» и «патриот» одновременно, и это никогда в нём не вызывало противоречий: для него не существует конструкции «лучшее потому, что русское«, а вместо неё всегда было наоборот — «русское потому, что лучшее«. Из всех современных газет он читает только газету «Завтра», но голосует при этом исключительно за Гайдара (соотв. Ельцина и т.д.). Он признанный специалист в своей области (хотя никогда не защищал диссертаций по лени и нелюбви к понтам), и при этом человек энциклопедических знаний и кругозора. Он приучил меня читать Чаадаева и Хомякова, Соловьёва и Костомарова — ещё в школе. Он патологический пацифист — для него ненавистны люди в форме и непонятно само существование армий, как структур, предназначенных для массового убийства; но в 1943-44 году в школе он ежедневно делал политинформацию для своего класса, делая по радиосводкам отметки на карте и показывая положение армий. Он заядлый игрок — разрядник по шахматам, преферансист, футбольный болельщик — и при этом абсолютно равнодушен к деньгам и богатству. Борец, в 50-х призер чемпионатов Москвы по самбо — и абсолютно неконфликтный, кажется, никогда в жизни ни с кем всерьёз не ссорившийся человек. 

Говорить ему в последние дни было трудно — задыхался. Но сохранял, тем не менее, и сознание, и дееспособность. Вчера вечером он побрился, умылся, попросил у меня лист бумаги и ручку. Расписался на пустом листе своей фирменной росписью (сверху — фамилия, внизу — автограф). Потом перекрестился, глубоко вздохнул и умер — практически мгновенно.

В пятницу, 13-го сентября 2019 года, в день похорон, ему должно исполниться 85.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма