Главная / Основной блог / Личное / Дыбр / От Тегерана-1943 до Дели-2018

От Тегерана-1943 до Дели-2018

Когда мне было 15, я просил друзей пристрелить меня как бешеную собаку, когда мне начнёт нравиться что-нибудь вроде французского шансона, условный Шарль Азнавур. Потому что это первый симптом старости, неизбежного превращения в дряхлого смердящего импотента — а мы в этом возрасте к такому безжалостны. 

Сейчас понял, что вот оно. Слушаю «Une vie d’amour» на repeat в номере гостиницы в дипломатическом квартале Дели под кадры из «Тегерана-1943». Я дожил до возраста, когда уже понимаю, про что это. Только что видел своими глазами толпу примерно под миллион человек – молодежное крыло «Бхаратия джаната парти» проводило митинг за строительство индуистского храма; и 80% этих людей родилось уже в этом тысячелетии, то есть моложе меня более чем вдвое. Их вообще ничего не роднит с ХХ веком. 

Товарищ Рама, седьмая аватара Вишну, чей храм они требуют построить, известен в первую очередь своей войной с демонами-ракшасами за похищенную жену Ситу (в свою очередь, аватару Лакшми). Оружие для этой войны – лук Вишну – он позаимствовал у своего непосредственного предшественника, моего любимца Парашурамы (also known as Мужык-с-Топором), чей главный подвиг, в свою очередь, состоял в том, что он по кругу — 21 раз, «очко» — отметелил всех чиновников и кшатриев, чтобы не мешали брахманам созерцать вечное и общаться с абсолютом. Из этого лука Рама выпустил стрелу, которая так до сих пор и летит в бесконечной пустоте неведомо куда, но обещает когда-нибудь вернуться, принеся с собой боль, страдание и конец света. 

Понятно, что ракшасы, которые похитили Ситу – это то же самое, что время, похищающее и разрушающее чувства; то есть ровно то, о чём поёт Азнавур, пока на экране показывают большие грустные глаза Натальи Белохвостиковой и кадры кинохроники Второй Мировой. Герой Костолевского – куда более трагический персонаж, чем Рама, потому что его Сита погибла ровно в тот момент, когда он её наконец нашёл, пройдя для этого полмира. Ну, вернее, нашёл уже не её, а «сосуд памяти» — о том, какой она была до того, как в дело вступили демоны времени. 

Что самое интересное, вайшнавиты вполне искренне считают Раму реальным историческим персонажем, а время его жизни – Трета-Югу (1,2 млн лет назад) – своим вполне подлинным историческим прошлым. В таком измерении времени вся наша тысячелетняя Россия – маленький зубчик на колесе сансары. Но меня, конечно, подмывало спросить: если вы такие древние, почему у вас так грязно, так воняет всем подряд и такой адок на улицах? Хотя состав толпы уже и сам подсказывал ответ: в данном случае дело уже не в Рамаяне, а в Камасутре. 

Есть и другой, более интересный вопрос: почему из всех трех верховных – Вишну, Шивы и Брахмы – такой акцент именно на Вишну? Для меня это такой бог-чиновник, бог-бюрократ, воплощение орднунга и иерархии; то, чего эмпирически на месте почти не наблюдается. Точнее, иерархии-то сколько угодно, кастовые различия видны по всему начиная с одежды и взглядов, а вот тот хлипкий орднунг, который есть – очевидное колониальное наследие. 

Смысл в чём. Мы сколько угодно в Москве можем рассуждать про нашу особость и свой отдельный путь; глядя из Дели – мы, конечно же, европейцы. Практически неотличимые от англичан, французов и разных прочих шведов. И для нас — как и для любых европейцев — историческое время устроено по-другому: нет никакого вечного Рамы, а есть личные истории и личная память; и это единственный доступный нам способ обращения с ракшасами. Ты меняешься в течение жизни, иногда более чем полностью; но то, что живёт в твоей памяти – это только и есть подлинная реальность, как объяснил из вокзального посмертия Дамблдор юному Поттеру в книжке о Дарах Смерти. 

Des aubes en fleurs
Aux crépuscules gris
Tout va, tout meurt
Mais la flamme survit
Dans la chaleur
D’un immortel été
D’un éternel été…

Une vie d’amour

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма