Главная / Основной блог / Реакции / Византия, Невский и Крылов

Византия, Невский и Крылов

Тоже сейчас много читаю про Византию, но совершенно под другим углом. Меня интересует феномен именно грекоязычного христианства — в контексте гипотезы, что сама по себе победа этого поначалу вполне маргинального культа в империи была следствием неотразимого действия основного опорного мифа христианства именно на воспитанное в греческой культуре сознание (соответствующая папочка на компе называется «Дионисий Ареопагит», хотя могла бы и «Евангелист Лука»). В этом смысле латиноязычное христианство «Первого Рима» всегда страдало некоторой вторичностью, изъянами копии с инокультурного оригинала. 

То, за что Крылов хвалит латинскую Европу — феодальный орднунг и основанную на нем этику — на самом деле является скорее результатом германского влияния: четкость иерархий это «ноу-хау» именно германского духа. В этом смысле в самом Риме, и, более того, в Италии, в наименьшей степени подвергшейся германизации, все то, за что Крылов ругает Византию, присутствовало и присутствует даже до сих пор, и описания деятельности и нравов семейки Борджиа в общем ничем не отличаются от соответствующих византийских. Но к северу от Альп — да, картина другая. 

В этом смысле Костя снова проговаривается, выдавая «криптогерманскую» первооснову своего учения — понятно же, что все восточноевропейские национализмы тоже суть модельные конструкты, порождённые именно немецкоязычным мозгом. Ни на латыни, ни тем более на греческом нормального национализма изобрести никогда не получится (равно как и на русском, впрочем) — слишком много вот этой самой сложности, которая не даёт рассадить всех сверчков по шесткам и вечно провоцирует какой-то вселенский бардак и перманентный заговор Андроника Третьего против Андроника Второго и наоборот. 

Язвительный Ермолов, когда его спросил царь о том, какую он хочет награду за подвиги, ответил: «ваше величество, сделайте меня немцем!» Думаю, особенно в его устах (а мы знаем, какая у него репутация даже и сейчас, скажем, на русском Кавказе) фраза звучит гораздо интереснее, чем просто грубоватая шутка по поводу засилья инородцев, как нам то рассказывала советская историография. Собственно, на Кавказе он и был настоящим «немцем», на зависть даже и архитекторам «нового порядка». Ну и уж конечно именно таким, каким и должен быть сферический «русский националист» в вакууме — без капли каких-либо византийских хитростей, зато с обагрённым кровью мечом завоевателя.

И вновь и вновь я думаю, что Александр Ярославич Невский сделал-таки в свое время поистине цивилизационный выбор. Собственно, он и был, пожалуй, первым могильщиком потенциального «русского национализма» в пользу будущей (ей еще сильно позже предстояло возникнуть) евразийско-византийской имперскости. Утопил, можно сказать, в Чудском озере наш исторический шанс влиться в семью «нормальных народов», создав предпосылки нашего последующего превращения в совершенно ненормальный народ. И сделал это во имя вот этой странной греческой веры, которая тогда даже и непонятно вроде чем отличалась от их немецко-латинской — но, значит, достаточно отличалась, чтобы ради нее ехать на поклон в Орду, а не в Рим. 

Да, все верно. Последовательный «русский националист» первым делом должен понять, что главный его враг — это вот эта самая греко-византийская вера, из-за которой мы ну никак не можем стать до конца «нормальными», потому что она — в пределе — оспаривает саму идею универсальной нормы как таковой, заменяя ее многообразием заковыристых девиаций, начиная прямо вот с этой генно-модифицированной птицы на гербе. 

Но знаете что? Я все же считаю, что Невский все правильно тогда сделал.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма