Главная / Основной блог / Реакции / Византия, Невский и Крылов

Византия, Невский и Крылов

Тоже сейчас много читаю про Византию, но совершенно под другим углом. Меня интересует феномен именно грекоязычного христианства — в контексте гипотезы, что сама по себе победа этого поначалу вполне маргинального культа в империи была следствием неотразимого действия основного опорного мифа христианства именно на воспитанное в греческой культуре сознание (соответствующая папочка на компе называется «Дионисий Ареопагит», хотя могла бы и «Евангелист Лука»). В этом смысле латиноязычное христианство «Первого Рима» всегда страдало некоторой вторичностью, изъянами копии с инокультурного оригинала. 

То, за что Крылов хвалит латинскую Европу — феодальный орднунг и основанную на нем этику — на самом деле является скорее результатом германского влияния: четкость иерархий это «ноу-хау» именно германского духа. В этом смысле в самом Риме, и, более того, в Италии, в наименьшей степени подвергшейся германизации, все то, за что Крылов ругает Византию, присутствовало и присутствует даже до сих пор, и описания деятельности и нравов семейки Борджиа в общем ничем не отличаются от соответствующих византийских. Но к северу от Альп — да, картина другая. 

В этом смысле Костя снова проговаривается, выдавая «криптогерманскую» первооснову своего учения — понятно же, что все восточноевропейские национализмы тоже суть модельные конструкты, порождённые именно немецкоязычным мозгом. Ни на латыни, ни тем более на греческом нормального национализма изобрести никогда не получится (равно как и на русском, впрочем) — слишком много вот этой самой сложности, которая не даёт рассадить всех сверчков по шесткам и вечно провоцирует какой-то вселенский бардак и перманентный заговор Андроника Третьего против Андроника Второго и наоборот. 

Язвительный Ермолов, когда его спросил царь о том, какую он хочет награду за подвиги, ответил: «ваше величество, сделайте меня немцем!» Думаю, особенно в его устах (а мы знаем, какая у него репутация даже и сейчас, скажем, на русском Кавказе) фраза звучит гораздо интереснее, чем просто грубоватая шутка по поводу засилья инородцев, как нам то рассказывала советская историография. Собственно, на Кавказе он и был настоящим «немцем», на зависть даже и архитекторам «нового порядка». Ну и уж конечно именно таким, каким и должен быть сферический «русский националист» в вакууме — без капли каких-либо византийских хитростей, зато с обагрённым кровью мечом завоевателя.

И вновь и вновь я думаю, что Александр Ярославич Невский сделал-таки в свое время поистине цивилизационный выбор. Собственно, он и был, пожалуй, первым могильщиком потенциального «русского национализма» в пользу будущей (ей еще сильно позже предстояло возникнуть) евразийско-византийской имперскости. Утопил, можно сказать, в Чудском озере наш исторический шанс влиться в семью «нормальных народов», создав предпосылки нашего последующего превращения в совершенно ненормальный народ. И сделал это во имя вот этой странной греческой веры, которая тогда даже и непонятно вроде чем отличалась от их немецко-латинской — но, значит, достаточно отличалась, чтобы ради нее ехать на поклон в Орду, а не в Рим. 

Да, все верно. Последовательный «русский националист» первым делом должен понять, что главный его враг — это вот эта самая греко-византийская вера, из-за которой мы ну никак не можем стать до конца «нормальными», потому что она — в пределе — оспаривает саму идею универсальной нормы как таковой, заменяя ее многообразием заковыристых девиаций, начиная прямо вот с этой генно-модифицированной птицы на гербе. 

Но знаете что? Я все же считаю, что Невский все правильно тогда сделал.

Тоже сейчас много читаю про Византию, но совершенно под другим углом. Меня интересует феномен именно грекоязычного…

Опубликовано Алексеем Чадаевым Четверг, 28 ноября 2019 г.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма