Главная / Основной блог / Социальное / «Не могу поступиться принципами»

«Не могу поступиться принципами»

аудитория, которая слышит о Стратегии России-2020, а проще говоря — бюрократическая аудитория, включающая в себя как чиновничество, так и партийцев, не способно говорить на языке, лишенном цифр. Готовы ли Вы оставить целый слой, отвечающий за управление державой, без инструментов управления (а язык, безусловно, один из важнейших инструментов)? Мне думается, нет.

http://leteha.livejournal.com/841081.html?style=mine

Паша, ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочешь обсуждать инструменты? ты это получишь.

С завтрашнего дня мы потихоньку начнём выкладывать на Либерти все наши наработки по критике ПСЭР-2020, которые готовили весь 2008 год, а также по альтернативам стратегии-2020. Нам есть что сказать. Но, чёрт побери, где ты увидел призыв к отказу от цифр? Как раз проблема ПСЭР-2020 состоит в том, что самых важных цифр там попросту нет. Зато есть куча пустословия и неработоспособных терминов, которые ввели, не определив. Язык этого документа, если уж речь об языке, это вообще отдельная катастрофа. Для того, чтоб это понять, надо как раз и взглянуть на неё глазами не московского пропагандиста, а вот именно что управленца из региональной администрации, с ног до головы члена Единой России — и тут видно будет, что ответа на вопрос «и что я в связи с этим всем должен делать?» он там попросту не найдёт.

Ты читал хоть одну из региональных стратегий развития, которые они у себя понаписали, приняли и добросовестно сдали в Минрегион? Я их изучил не один десяток; ответственно заявляю: теста на совместимость с федеральной ПСЭР-2020 не выдерживает НИ ОДНА. И, кстати, вовсе не потому, что их писали сплошь бараны, в отличие от гениев, ваявших федеральный шедевр. Просто потому, что процесса стратегирования, и даже просто планирования, сверки и согласования планов у нас на самом деле никакого не существует на аппаратном уровне. А написание всех этих стратегий воспринимается этими твоими чиновниками просто как такой особый пиар, непонятно для коей барской блажи московских начальников.

Новгород. Сижу на совещании по стратегии развития региона. Вице-губер заливается соловьём про могучие инвестпроекты, зарубежных партнёров, ЧГП, новые производства, которые они запланировали у себя в регионе разместить за обсуждаемый период. Слушаю полчаса, потом задаю простой вопрос: «Вы запланировали появление в регионе весьма специфических производств на 25000 рабочих мест. Есть ли у вас в регионе 25000 готовых специалистов, способных занять возникающие вакансии, и если нет, то как и откуда вы собираетесь привлекать/селить/учить таких людей?» Ответ такой: «У нас тут и Питер близко, и Москва недалеко. Наша молодёжь и так ездит туда образование получать». Я: «Ага. И, получив в Москве дипломы, они, конечно же, потом возвращаются к себе в город Боровичи искать должность рабочего за 7000 рублей в месяц». Зал ржот, включая местных. Вице синеет, и начинает что-то верещать про тяжёлое материальное положение новгородского университета.

Сахалин. Аналогичная процедура. Местный вице сетует на то, что сырьевой, мол, регион, нефть, газ да лосось с крабом, и никакой тебе другой экономики. Но у нас, говорит, стратегия. Мы планируем за отчотный период выйти на долю в 20% обрабатывающих производств, причём непременно инновационного характера (как учит Москва; на этом месте — первые ноты гимна), и тем самым изменить в правильную сторону структуру регионального ВРП. Естественно, не могу не спросить: скажите, а вот у вас тут поблизости морем — Япония, Корея и Китай; с какой-никакой обрабатывающей промышленностью. Население Сахалина — примерно полмиллиона человек; население только прибрежных территорий всех указанных стран — порядка миллиарда на круг. Есть ли у Вас — или у кого-либо — понимание, что такого могут произвести инновационного жители Сахалина, чего заведомо не могут произвести ни японцы, ни корейцы, ни китайцы? Или вы планируете делать то же самое, что и они, но лучше и дешевле? Или у вас есть возможность привозить сюда готовые их производства, вместе с технологиями и людьми — и это будет выгоднее, чем делать то же самое у них?» Немая сцена, как и в прошлом случае.

И так в любом регионе, куда ни ткни. Екатеринбург, Саратов, Астрахань, Псков…  Подобных ситуаций за три года в ОП у меня было вагон и маленькая тележка, поверь уж на слово. И если ты думаешь, что федеральная ПСЭР-2020 в этом смысле выдерживает даже такое, откровенно говоря, вполне дилетантское экспресс-тестирование, ты сильно ошибаешься. Хватит с того, что они там заложили возникновение у нас фактически с нуля целых новых отраслей производства, при том, что именно промышленных кадров не хватало даже на старые! Учитывая как демографию, так и параметры выпуска образовательной системы (кои ВООБЩЕ никак не привязаны ни к планам диверсификации экономики, ни к чему бы то ни было, там невидимая рука Фурсенко во всей красоте).

А сейчас, когда грянул кризис и советская индустрия повисла на волоске, они судорожно спасают всё то, что есть — потому что ну не было у них в запасе вариантов что-либо сокращать и переформатировать, только строить, приращивать и увеличивать. И это как-то спокойно билось с тем фактом, что трудоспособного населения к 2020 году останется примерно 4/5 от нынешнего, зато нетрудоспособного меньше не станет. Но об этом всём в ПСЭР-2020 — вообще ни слова, даже понятия такого нет.

Там вообще карты страны нет, даже в «подразумеваемом» смысле, одни таблицы с показателями. Замени контекстно «Россию» на «Гондурас» — вполне себе выйдет гондурасская стратегия. Была, правда, в 2007-м вялая попытка Минрега протащить в ПСЭР-2020 идею «макрорегиона». Но она из табличного пасьянса до такой степени как хрен из борща торчала, что её залакировали для приличия и забыли, о чём это. Ну не понимает никто за пределами Минрега, что это за управленческая единица такая — «макрорегион». Поэтому идея, скажем, описать логику управления уровнем заселённости хотя бы приграничных с Китаем территорий ДВ там в принципе не прокатывает. Разумеется, когда я после этого во Владивостоке или Хабаре начинаю 2020 обсуждать, их начальники сидят с кислыми рожами и спрашивают, нет ли у кого в Москве идеи для их палестин какую-нибудь отдельную стратегию написать, а то в общей им попросту «читать нечего». Ну да что с них взять; у них руль вообще правый.

Но главное там даже не это, а то, что, ставя какие-то цели, ПСЭР-2020 в принципе не анализирует ни конъюнктуру, ни наличие ресурсов, необходимых для их достижения. Это ведь как раз и есть наиболее важные цифры; но тут почему-то сплошь и рядом «Бог не выдаст — свинья не съест». Прогноз — отсутствует как жанр (попробуй поищи там вероятностный прогноз мирового экономического кризиса; а ведь писалось в 2007-2008, когда в Штатах уже и субпрайм обвалился, и банки посыпались, и даже биржа поползла). Сценарии — тоже (раньше три сценария были, но все три на одно лицо, и их в последней версии слили в один-единственный, неотвратимый как судьба). Зато плановыми показателями документ просто-таки забит. И практически все они производят впечатление взятых с потолка.

Это только так, навскидку, что в голове только держится, в оперативной памяти, если угодно. Общий вывод, если хочешь, повторю из письма Суркову: культура планирования фатально деградировала даже по сравнению с позднесоветским маразмом; что и показала вся эта работа над Стратегией-2020. Экономика — да и страна — стала с тех пор сложней, разнообразней, многомерней; а инструменты планирования её развития огрубели и опростились даже по сравнению с форматом «пятилетних планов» советского образца. Поправка на «рыночность» привела лишь к обилию словосочетаний типа «создавать условия» или «стимулировать к активности», но по сути инструментализированного понимания того, что государство больше не единственный субъект экономической деятельности на собственной территории, как не было, так и нет. Ну типа есть какой-то «бизнес», который надо «развивать», как физкультурное движение раньше развивали; только и всего.

Собственно, такое положение дел — лучшая реклама идеям либертарианцев: самое полезное, что может сделать государство для экономического развития — самоустраниться либо вовсе ликвидироваться. Проблема, однако, в том, что в случае России «самоустранение» автоматически подразумевает «ликвидацию». Думаю, это-то специально доказывать не нужно.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма