Главная / Основной блог / Социальное / История / Вопросы языкознания

Вопросы языкознания

Некоторый «вбоквел» к теме Ленин-Сталин-Троцкий.
 
По-настоящему полноценное и свободное политическое мышление — всегда криминально, т.е.по ту сторону закона. Смысл тут в том, чтобы уметь смотреть на закон одновременно и глазами юриста, и глазами преступника. В этом смысле полноценным, высшим политическим мышлением из всей троицы обладал только Ленин — именно из-за юридического образования. Ни Сталин с его мышлением синодального катехизатора, ни Троцкий с его «журналистским» подходом профессионального дилетанта правовую составляющую охватить умом не могли.
 
А она важна: суверен рождается только из стихии права.
 
Древние римляне не случайно разделяли «jus» и «lex». Первое восходит к Юпитеру — сакральная «правильность», идущая от божества. Второе — lex — однокоренное с lexica, то есть просто «сказано». То есть закон божественный и закон человеческий. Не менее интересно разбираться и в основах русского правового языка, где с самого начала существовали «закон» (от кънъ — рубеж, конец, граница, период) и «право» (там же, где «правда», «править», «правый»). Интересно, кстати, что «правый» и «левый» первоначально означали «прямой» и «кривой» (для право-лево в современном значении тогда были другие корни — «дес» и «шуи» — десница и шуйца).
 
Так вот: наш «закон» — это примерно то же, что у римлян lex. А «право» — jus.
 
Lex — это тот порядок вещей, который путем договоренностей устанавливает сообщество на своей территории — «за коном», то есть внутри собственных границ. Jus — это неотъемлемое божественное предназначение, божественная гармония, идущая непосредственно Оттуда.
 
Сейчас нам трудно различить оттенки в словах «правда» и «истина», для древних это было понятнее — истина это то, что есть, существует (общеевропейский корень -st, лежащий в основе таких, например, слов, как «статус», «состояние» и «state»). Правда — это то, как _должно_ быть, как велит небо: поэтому «говорить правду» это совсем не то же самое, что «изрекать истину», а фраза «я сделал это не из соображений истины, а из соображений правды» вовсе не кажется смешной.
 
«Править» — значит приводить положение вещей к правде, то есть к должному. Праведник — тот, кто живет по правде.
 
В такой логике становится более понятен исходный тезис о криминальном мышлении. Криминальное — это в отношении lex, но не jus. Иначе говоря, нарушая или разрушая «закон», я тем самым реализую свое изначальное, фундаментальное «право». «Право» — это совокупность возможностей и вместе с тем долженствований, которые даны человеку непосредственно божеством, высшей силой. Имплицитно она присутствует даже у материалиста и атеиста Ленина — только там на месте персонализированного Бога Отца полностью обезличенный гегелевский мировой дух, да даже и тот спрятан за набором «объективных закономерностей развития всего», описываемых диаматом-истматом. Но тем не менее когда начинается «в борьбе обретешь ты право своё» — конечно же, это про «происки Демиурга».
 
Применительно к «лексу» как набору существующих установлений латынь использует слово «традиция» (однокоренные — транспорт, trade: передавать); имеется в виду передача от поколения к поколению. А в русском есть замечательное слово «положено» (древние бояре так и формулировали: «не нами положено, лежать ему вовек»). Отсюда же эти бесконечные «уложения», «положения», «приложения» и «предложения» в русском политическом и административном языках.
 
Еще несколько важных корней нашего политического и правового языка: «строить» (строй, в т.ч.государственный и общественный; устройство), «казать/показывать» (указ, приказ, наказ/наказание и т.д.), «стоять» (постановление, устав, стан — включая заимствованный тюрками постфикс -стан к названиям государств), и, конечно же, волить/велить: «власть», «волость», володеть — буквально «желать-делать», осуществлять волю. Еще «ряд» — «наряд», «порядок», «распоряжение», «отряд» и т.д. И, наконец, «вет» — вече, совет, ответ, завет, навет, означающий, современно говоря, информацию — здесь же «ведать» («заведение» и «заведующий»).
 
Особняком стоит слово «государство», у нас используемое как аналог общеевропейского state. Это, конечно, никакое не state, в смысле не «статус», не «штат» и не «состояние», а производное от «государя», являющегося вариацией слов «господарь/господин/Господь», проистекающий от общеиндоевропейского host — оттуда же и «гость», и «хозяин».
 
Все эти корни — кроме «правды» — они, конечно же, строительный материал для lex. Создавая «закон» и основанные на «законе» институции/установления, мы кладем, кажем, строим, ставим, рядим, велим, ведаем и т.д.
 
Но иногда, в тех случаях, когда все это нагромождение перестает работать, поверх всего этого приходится «править», т.е. «исправлять» посредством приведения к «правде». И это как бы высшая инстанция.
 
Заступая за «кон», т.е. преступая «закон», суверен-преступник «правит» реальность и реализует «право»- если, конечно, оно у него есть. Главный вопрос — откуда оно у него может быть. И вот здесь не обойтись без сакрального — откровения, знамения, зримого свидетельства высших сил.
 
Ленин, выступив в этой роли, обосновывал «право» приспособленными к актуальной политике положениями марксистского учения. Его «партия» — не более чем организационный инструмент «передового класса», сам этот класс, в свою очередь — тоже инструмент в руках высших сил мировой истории, диктующих неизбежность смены исторических формаций по мере роста производительных сил и устаревания не соответствующих им форм производственных отношений (то есть lex, превратившихся в традицию). Вся эта трансформация называется «прогресс», и мир делится на тех, кто ему способствует — «прогрессивные силы», и тех, кто мешает — «реакционные силы». Борьба «прогресса» с «реакцией» есть главное содержание всей мировой истории, и важно быть на правильной ее стороне. Право же на революцию диктуют сами обстоятельства момента, когда отжившие свое институты уже не справляются с вызовами времени — «знамением» чего является мировая война и как ее следствие — Февраль. 
Иными словами: нет Бога, кроме Аллаха, и Мохаммед — пророк его. В точности та же механика, с поправкой на стиль эпохи. Есть истинный изначальный jus, данный свыше, но искаженный людьми, нагромоздившими на него за века утративший всякую актуальность lex; и вот появляется «расул», опрокидывающий всякий современный ему человеческий lex именем открывшегося ему божественного jus, и тут же с порога начинает диктовать уже свежий lex — свой собственный.
Ср. в Библии Иисус говорит про еврейский закон (в нарушениях которого его все время обвиняли): «не нарушить пришел я, но исполнить». В современном русском «исполнить» — почти то же, что «выполнить». В старославянском чуть иначе — «исполнить» означает «наполнить», придать новое содержание и новый смысл.

Важный вопрос: как возникла вообще идея назвать главный пропагандистский орган большевиков «Правдой»? Откуда вообще всплыло это слово в их языке? Первым газету с таким названием стал издавать Троцкий в Вене в 1908 году, потом у него этот нейминг самым наглым образом спиратили большевики, организовавшие издание газеты с тем же названием в Петербурге в 1912-м. Но Ленин был тогда в Кракове. Сам ли он придумал «обокрасть» Троцкого с названием, или это сделал её первый де-факто главный редактор — отправленный тогда в Питер Лениным молодой кавказский подпольщик, новоиспеченный член ЦК Коба? Уже вряд ли узнаем. Но решение, конечно, эпохальное: «бренд» выстрелил, и понятно почему.
Продолжение следует

Алексей Чадаев

Советник Председателя Государственной Думы РФ, директор Института развития парламентаризма.
Старший преподаватель кафедры территориального развития, факультет госуправления РАНХиГС. Кандидат культурологии.