Главная / Основной блог / Ссылки / Фейсбук / К вопросу об образАх будущего.

К вопросу об образАх будущего.

Выезжая на Валдайский клуб, попытался ответить на вопрос: а возможно ли такое будущее, где существуют одновременно и сильная, экономически развитая, независимая, обороноспособная и по-прежнему обладающая ядерным суверенитетом Россия, и процветающая, евроинтегрированная, входящая в НАТО Украина.

Не срастается.

1). Внутренний рынок обеих стран слишком мал для того, чтобы локомотивом развития могли стать производства, на него ориентированные. При сходных параметрах развития и логистическом соседстве это означает, что развиваться будем либо они, либо мы.
2). С военной точки зрения, как мне указывали несколько профильных экспертов в погонах и без, Украина идеальный плацдарм для атаки, но крайне неудобный объект для обороны. Это означает, что единственный путь к обеспечению ее стратегической безопасности — это разрушение России или ее переход под внешнее управление.
3). В политическом отношении две страны представляют собой конфликтующие модели: националистическую и имперскую. Украина потенциально — знамя и образец для подражания у многочисленных внутрироссийских этнократий, которые на данный момент ушли в тень или легли под имперский центр. Россия потенциально — а во многом уже и сейчас — знамя и образец для подражания у самых разнообразных в той или иной мере антиэтнократических групп внутри Украины, от криминализованных околовластных кланов до космополитических городских слоёв.
4). Принято считать, что существуют какие-то «россияне» и «украинцы», как устойчивые группы с выраженной идентичностью. Но социология показывает (многократно ловил это у разных исследователей, в особенности на фокус-группах), что картина скорее другая: каждый «россиянин» в некоторой степени «украинец», а каждый «украинец» еще и немного «россиянин». Людей с моноидентичностью почти нет ни с той, ни с другой стороны. И, что еще важно, эта идентичность плавающая: один и тот же человек сегодня «россиянин», завтра «украинец», послезавтра опять «россиянин» — и это в каждый раз не переход «линии фронта», а просто усиление или ослабление одной из субличностей внутри одной и той же личности. Металлическая крошка внутри магнитного поля — любой сдвиг баланса между полюсами приводит к масштабному перетоку.
5). Мирное сосуществование таких соседей возможно при выстраивании взаимодополняющей схемы с определенным разделением труда. Но сегодняшняя структура экономики провоцирует скорее обратное — ожесточенную конкуренцию в рамках одной экологической ниши. Промкооперация высокопередельных отраслей разрушена, а в низкопередельных она даже технически маловероятна.

Мораль. Мы все это время, считая с начала 90-х, были слишком благодушны, отмахиваясь от украинской проблемы как от назойливой мухи, относясь к ней как к неудобной конфликтной теме на периферии. Острая ситуация 2014 года заставила систему на короткое время включиться, но включиться реактивно — исключительно по принципу «ах вы так?! А мы тогда вот так!» — про это и Крым, и Донбасс, и все остальное. Сейчас она по факту опять впала в состояние образца 2013 года — Порошенко это такой сильно ухудшенный, но все-таки Янукович, АТО это военизированный бардак «у них» где-то на Диком Поле, народные республики — это такие серые зоны а-ля Абхазия-ЮОсетия-Приднестровье, так что в целом «где-то там», конечно, зудит, но острой боли нет.

Это не стратегия.

Стратегический вопрос — тот же, который я задал в начале: возможна ли вообще, пусть в сколь угодно отдаленном и теоретическом будущем, свободная, дружественная нам и экономически самодостаточная Украина?

Потому что если нет — тогда повесткой следующих двух президентских сроков, хотим мы того или нет, должен быть в том числе и демонтаж Украины как политического целого. И безотносительно к тому, кто будет президентом — хоть Собчак — вопрос будет стоять только о технологиях, а не о целеполагании.

Я все-таки предпочёл бы попробовать хотя бы для очистки совести изучить первый вариант — как существенно менее затратный с точки зрения денег, крови и разрушенных судеб.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма