Про Турчака

Вот уже второй месяц думаю над фразой из коммерсантовского интервью Андрея Турчака про ЕР: «не партия фракции, а фракция партии».

И понимаю, что новый генсек в этом тезисе глубоко неправ. «Единая Россия» — это в ее нынешней, с момента основания, политической функции, конечно же, партия фракции. В первую очередь потому, что именно так ее воспринимает Путин — как механизм обеспечения голосований за президентские и правительственные законы, все это «не дать расквасить парламент» — именно и только за этим ему нужно прочное большинство ЕР в ГД и региональных собраниях.

Ну а рейтинг ЕР — это, конечно же, делегированный рейтинг самого ВВП. И на механику его воспроизводства заточено все невыборное функционирование партии — «партпроекты» (по сути — расторговка бюджетной социалки за электоральную фору). Ну и логика голосования — именно поэтому в 2016 году, когда рейтинг летом «поплыл», понадобилось прямое прислонение к Путину для того, чтобы получить результат.

Главное доказательство правоты моего тезиса — это отчаянная, пусть пока проигранная по очкам борьба «Единой России» за участие в нынешнем выдвижении Путина и его президентской кампании. Вплоть до курьезов, когда партия объявляет о своем включении в сбор подписей на следующий день после того, как штаб объявляет, что необходимое их число уже собрано. Путин пошел самовыдвиженцем — обидное для ЕР, но вполне ожидаемое решение: сейчас как никогда важно показать, что он хочет общаться со своим избирателем напрямую, без каких бы то ни было институциональных посредников (а именно на эту роль претендовала ЕР).

Можно понять Турчака в его желании нарастить собственную политическую субъектность через рост самостоятельности и независимости возглавляемой им аппаратной структуры. Но результат этих усилий может оказаться неожиданным: скажем, как только главы регионов осознают, что означает призыв к реготделениям «не быть придатком исполнительной власти», они зададутся резонным вопросом: а зачем помогать на выборах в свои заксобрания этим клубам местного бомонда, если они не будут голосовать так, как я скажу? И не лучше ли тогда договориться с какой-нибудь еще из «системных» партий? Казалось бы, недавний псковский губернатор должен такое понимать.

Результат может быть неожиданным: борьба за субъектность может обернуться концом политической монополии ЕР и возвращением страны к полностью конкурентной многопартийной политике. Может, оно и к лучшему. Но важно понимать, что именно ты делаешь и к каким долгосрочным последствиям это может привести.

Алексей Чадаев

Советник Председателя Государственной Думы РФ, директор Института развития парламентаризма. Старший преподаватель кафедры территориального развития, факультет госуправления РАНХиГС. Кандидат культурологии.