Главная / Основной блог / Ссылки / Фейсбук / Место Госдумы в цифровой экономике

Место Госдумы в цифровой экономике

Постепенно появляется понимание, каким должно быть место Госдумы во всем этом бурно начавшемся нормотворчестве в сфере «регулирования цифровой экономики».

Сразу скажу: пока нас там нет вообще. Центр компетенций в программе ЦЭ базирован на фонд «Сколково», а руководитель рабочей группы — главный юрист компании МТС. Соответственно, в Сколково есть целый проект legaltech, который они активно привлекают сейчас к этой теме; но есть, с другой стороны, и кудринский ЦСР, который тоже рвётся поучаствовать. А главным ФОИВом по направлению «нормативное регулирование цифровой экономики» уже обозначен Минэк.

Но я понимаю следующее. Для всех этих людей и структур KPI — это развитие экономики и развитие технологий, чем они в общем и озабочены. У нас же другая рамка: защита прав граждан, они же избиратели. У структур исполнительной власти этой рамки нет, а она здесь важна.

Понятно же, как госкорпы и бизнес смотрят на начавшуюся «цифровую революцию сверху». Их вдохновляет светлый образ системы «Платон», и главное, чего многие из них добиваются — возможности создавать такие «платоны» для себя, как новый гарантированный источник прибыли. Это, по сути, «цифровая приватизация» — когда те или иные элементы инфраструктуры общего пользования отдаются на откуп крупным подрядчикам, которые их разрабатывают и сами же потом эксплуатируют. Но мы-то знаем, к каким непростым внутриполитическим последствиям привело внедрение того же «Платона». И понимаем, что три-четыре таких «платона» — и Навальный со своими школьниками и резиновыми утятами покажется добрым плюшевым мишкой.

Цифровая безопасность начинается в первую очередь с личной безопасности. Это защита персональных цифровых данных, приватной информации, цифровых активов в рамках пользовательских сервисов. Резкий рост собираемых данных о гражданах влечёт за собой экспоненциальное увеличение рисков использования этой информации, скажем так, не самого добросовестного — как отдельными частными структурами, так и государством. Мы становимся более «прозрачными» для «большого брата» — а значит, гораздо более уязвимыми. И это такая вещь, о которой стабильно забывают технооптимисты.

Кроме этого, есть еще проблема цифрового суверенитета. Чем больше «цифры» в нашей жизни, чем больше открытых систем, тем больше возможностей внешнего влияния или прямого вмешательства — военного, политического, экономического и т.д. Американцы подняли хай на весь мир по поводу полутора десятков пригожинских блогеров, будто бы писавших какие-то гадости про Клинтон в американском фейсбуке — но кто сказал, что наша собственная система лучше защищена и менее уязвима от целенаправленного воздействия? Особенно с учетом того факта, что на уровне «хардвера» наша импортозависимость даже сильнее, чем на уровне софтвера — своей микроэлектроники у нас практически нет.

Есть третий аспект, связанный со спецификой регулирования больших цифровых систем. Для человека, живущего и работающего в цифровой среде, шанс нарваться на «цензуру», скажем, Фейсбука едва ли не больше, чем на проблемы с Роскомнадзором. Все большее количество коммуникаций, операций, транзакций и т.д. регулируется не столько национальным законодательством, сколько внутренними правилами вендоров цифровых платформ; и в этом случае при столкновении с ними человек вообще никак не защищён.

Финансово-кредитная сфера: мир криптовалют — это на сегодня полностью «дикое поле», где все действуют на свой страх и риск. Но хотим мы того или нет, за «частными деньгами» будущее, и сегодня держаться за принцип «монопольного эмитента платежных средств» — означает стремительно отставать от мира. Однако вопрос в том, способно ли государство защитить своих граждан от мошенничества, кибератак, недобросовестных контрагентов и т.д.

Информационная безопасность. Сегодня растут риски долгосрочных инвестконтрактов в основном информационные — утечки и манипуляции инсайдерской информацией, давление и шантаж, троллинг и буллинг, множество способов обрушить или серьезно подорвать перспективы инвестиций, в том числе и частных — а в эпоху ICO инвестор это необязательно арабский принц с мешком денег, это любой из нас. И тоже это вопрос механизмов защиты.

Список можно продолжать. Есть рамка развития — ее удерживают правительство, бизнес, мобилизованная орда технооптимистов из экспертной среды. А есть рамка защиты прав и интересов граждан — ее должна удерживать законодательная власть, которую для этого люди и выбирали.

Все, бейте меня.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма. Старший преподаватель кафедры территориального развития, факультет госуправления РАНХиГС. Кандидат культурологии.