Главная / Основной блог / Ссылки / Фейсбук / Второй закон Посошкова: практикум

Второй закон Посошкова: практикум

Как работает «второй закон Посошкова» на практике.

Один из пионеров отечественного рынка политтехнологий рассказал мне — уже довольно давно — как развивался этот самый рынок в 90-х и нулевых.

Когда он (мой собеседник) только начинал работать, он проектировал бюджет кампании таким образом: 10% от всего бюджета — «стоимость управления», т.е. то, что получит лично руководитель проекта. Самое тяжелое в переговорах по деньгам было убедить заказчика в том, что это справедливо. У многоуважаемых пацанов шерсть вставала на загривках дыбом — штооа? Столько денег зараз? ЭТОМУ ИНТЕЛЛИГЕНТУ?

Когда у него появились конкуренты, которых мой собеседник презрительно называл «жмейкеры», они подошли к делу совсем другим способом. Планируя бюджет, они ставили себе зарплаты, ненамного отличающиеся от среднемосковских месячных зарплат офисного планктона — тем самым сразу гармонизируя параметры сметы с устоявшимися представлениями уважаемых пацанов о социальной справедливости. А остальное добирали себе уже посредством распила денег кампании — левыми тиражами, откатами от рекламных агентств, фиктивными агитаторами, приписками и мухлежом в бухгалтерии и т.п. Так можно было вытащить не то что 10%, а и 20%, и 30%, и 50%, причём без последствий, если вовремя поделиться со всеми, с кем надо.

Довольно быстро мой визави с его архаичным подходом стал неконкурентоспособен: после того, как он называл цену, приходили другие и говорили — мы сделаем в десять раз дешевле и ничуть не хуже. Убедить пацанов в том, что, резервируя 10%, они тем самым гарантировали, что остальные 90% будут потрачены именно в кампанию, а не украдены, было невозможно. Да им не очень-то и хотелось: философия «не пойман — не вор» в них самих сидела очень крепко, поскольку сами они примерно так и выбились в люди. Так что схема «жмейкеров» была им внутренне куда более понятна; ну а свои способности обнаружить и пресечь возможное воровство они испокон веков переоценивали.

Именно мой собеседник был автором той самой знаменитой фразы: «кампания выиграна тогда, когда деньги перечислены заказчиком на счет». Но смысл он в неё тогда вкладывал радикально противоположный: заказчик купил услугу — это значит, что она должна быть оказана в полном объеме и с заявленным качеством, иначе — деньги должны быть возвращены. Однако коллеги по цеху прочитали ее совершенно по-другому: я получил бюджет — значит, лично я свою кампанию уже выиграл. А выиграет ли заказчик после этого выборы — мне, по большому счету, уже глубоко плевать.

Заказчики, в свою очередь, тоже эволюционировали. Они начали делить бюджет на порции, причём последнюю, наиболее «премиальную», оставлять на после дня голосования. Разумеется, эта последняя часть стала наиболее частым объектом кидалова; один такой кандидат по этому поводу даже проронил чеканное: «уже оказанная услуга в оплате не нуждается».

Жмейкеры, соответственно, усвоив эту механику, начали стараться украсть как можно больше из самых первых траншей, а сделать это без ущерба для кампании можно было лишь кинув по цепочке субподрядчиков: в ходе кампании брать их на работу с копеечным авансом, обещая выдать основное после «дня Икс», а по итогам «дня Икс» развести руками и сказать: ну вот видите, каким [лицом нетрадиционной сексуальной ориентации] оказался наш с вами клиент…

В конечном итоге весь этот рынок превратился в гопницкую подворотню, где вообще никто никому не верит и все всегда требуют деньги вперёд, кроме совсем уж доверчивых лохов из полевых сеток, которым все равно никто никогда обещанного не платил. Таким он стал примерно в середине нулевых.

Ну а дальше произошло закономерное. «Дирекция единого заказчика» в лице АП и ЕР поставила все контракты с технологами под свой непосредственный контроль, обозначила рамки их бюджетирования и механизмы расходования средств. С тех пор знаменитая пелевинская романтика окончательно умерла, и технолог окончательно стал тем, кем изначально и предполагался в пацанячьем мышлении еще в ранние 90-е: интеллигентом на стыдной зарплате, то есть «криэйтором», «райтером» и «онолитегом» в плохом костюме и с гнилыми зубами. Бюджеты же кампаний, в свою очередь, стали номинироваться и верстаться не столько в деньгах, сколько в квантах административных пиздюлей, разгоняемых вместо денег вниз по вертикали вплоть до школьной училки.

Совсем новейшие времена — президентская кампания’18 — стала апофеозом этого тренда: по сути, она свелась к многократному обзвону всех зависимых людей по спискам от их феодальных хозяев с настоятельной рекомендацией пойти вот на такой-то участок и проголосовать как надо. Для этой процедуры, как нетрудно понять, технолог как таковой — даже в убогом формате «райтер, криэйтор и т.п.» — не нужен вообще. Поэтому остатки цеха оказались упакованы в гетто т.н. «спецпроектов» — ярких и креативных методичек-рекомендаций по подъёму явки путём розыгрыша автомобилей и школьных викторин на участках; к счастью для страны, у большинства региональных исполнителей хватило ума эти светлые идеи сразу же помножить на ноль, тупо не заложив на них вообще ни рубля денег. Год волонтера же, а как.

И все в итоге вышло как нельзя лучше, ко всеобщему удовольствию. Но тут, правда, грянула пенсионная реформа…

Алексей Чадаев

Советник Председателя Государственной Думы РФ, директор Института развития парламентаризма. Старший преподаватель кафедры территориального развития, факультет госуправления РАНХиГС. Кандидат культурологии.