Про Керчь.

В 2004 году я защищал свою кандидатскую по культурологии. Тема, которую выбрал, показалась научному руководителю и ученому совету несколько неочевидной и антинаучной, и по их настоянию я переделал название и аннотацию в нечто более гладко-беззубо-заумно-наукообразное. Сейчас даже и не вспомню, как называлась, только неологизм «информогенный», творение моего научрука.

А моя собственная формулировка (оставшаяся в итоге внутри текста названием одного из разделов) звучала так: «виртуальные террористические субкультуры».

К тому моменту я уже имел практический опыт сидения на лентах агентств в авральном режиме при терактах – 9/11, Норд-Ост. Сформулировал и опубликовал (пусть в публицистическом, а не в научном формате) основные концепты – «медиа как мегафон боли», «веб как фабрика геростратов», «субкультуры как альтернатива организациям» и т.д. Оформил в схему, как происходит борьба за повестку в медиа в ситуации теракта. Даже сделал прогноз про то, что «политический» терроризм будет в дальнейшем всё больше вытесняться «бытовым» — что неизбежно в условиях роста числа психиатрических «пограничников» в сетевой коммуникативной среде, отформатированной под приоритетную трансляцию именно болевых раздражителей.

Основная мысль была очень простая. Организации – любые – уязвимы в том смысле, что их легко разрушать, выявляя и блокируя/перехватывая коммуникации между участниками. Как бы они ни шифровались, на любой хитрый шифр всегда рано или поздно найдется отмычка с винтом. Субкультуры в этом смысле выгодно отличаются тем, что вовлеченные в них люди вообще необязательно должны быть связаны друг с другом или даже просто знакомы, чтобы в какой-то момент начать действовать вместе. Маркеры свой/чужой зашиты на уровне стиля, мемов, ключевых слов – этого достаточно.

Мир цифровых сетей создал принципиальную возможность не ограниченного никакой географией распространения субкультур. Соответственно, когда речь идет о субкультурах, в ценностной матрице которых есть агрессия, насилие, убийство – они тоже будут находить себе сторонников в самых неожиданных местах. И поскольку до поры до времени эти сторонники будут пассивными потребителями контента, никакие службы никогда их не вычислят – до момента, когда они тщательно изучат на досуге скачанную откуда-нибудь инструкцию по изготовлению взрывного устройства, воспроизведут её на дому и выйдут в свой час икс, внезапно и как бы ниоткуда.

При этом все «компоненты» получающейся гремучей смеси находятся в разных, не связанных друг с другом местах, и каждый по отдельности – вроде бы ничего страшного. Вот есть сайт с текстами, где написано, что все узко/широко/каре/голубоглазые – нехорошие люди; но там нет никаких призывов к насилию, одни лишь умствования задротов с экзотическими воззрениями. Вот есть – совсем в другом месте — форум или чат, где кто-то с кем-то делится каким-то опытом; но там по миллиону сообщений в день. Вот есть место, где хранятся всякие инструкции о том, как и что взрывать, чтобы гарантированно грохнуло. Там вообще никакой идеологии, одна только технология. И еще пяток разных штук в других местах. Точка сборки одна – в голове у психа, который все это собирает воедино и переходит от слов к делу. Обязательно собирает, потому что он годами варился в коммуникативной среде, которая его сформировала именно таким, при этом ни разу не засветившись ни на каких радарах.

Всё это сложилось у меня в голове уже тогда, когда я по доступным источникам реконструировал историю про 9/11. И понял, что роль пресловутого Бин Ладена заключалась только и исключительно в том, что он оказался единственным из толстосумов, кто дал денег этим странным ребятам с архитектурного факультета Каирского университета, когда они начали искать спонсоров на свою безумную, но яркую затею. За то и был объявлен главным виноватым. Но, в сущности, он был просто одним из элементов паззла, хотя и весьма важным (финансовым), однако не был ни идеологом, ни организатором. Они явно придумали всё это сами.

Собственно, это я к чему сейчас. Отделываться общими словами про то, что, мол, глобализация и мало хорошего контента для молодежи, зато много плохого – сейчас уже нельзя. Феномен надо внимательно и как следует изучить, понять реальную механику того, как это работает, тщательно проанализировать массив уже имеющихся случаев, ибо он уже достаточно значителен. Нужна именно наука, теория, рабочая методология по проблеме. И это много дешевле в итоге выйдет, чем на всей седьмой части суши рамки и видеокамеры ставить, которые и не помогают к тому же.

Обычно, когда я такое пишу, тут же напарываюсь на вагон комментариев – о, опять заказов ищет. Нет. Я уже очень давно не про это, и вообще не про науку – собственно, с 2004-го этим и не занимался. Но кто-то же должен. Пять раз можно наступать на грабли, но не двадцать пять же.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма