Их глазами

Один мой старый друг и читатель, человек весьма успешный, влиятельный и разносторонний, но до недавних пор политикой интересовавшийся мало, внезапно тут задал мне вопрос. Ты, говорит, раньше нередко писал в жанре «за ту сторону». А вот в межбашенной перепалке пишешь только исключительно «за свою, б., сторону». Тряхнул бы, мол, стариной. 

Хорошо. Мне будет непросто, поскольку уж очень много с ними «методологических разногласий», но я попробую. Итак, следующий год — глазами «из-за зубцов». 

Итак. Уходящий год ознаменовался рядом внутриполитических катастроф, большинство из которых — рукотворные. Что особенно плохо, большинство из них дают последствия не только мгновенные (легко купируемые), но и отложенные. Самые серьезные из них — это не локальные поражения типа нескольких проигранных (или «типа выигранных», как Приморье) губерний, а изменения макроконтекста, который снова стал «докрымским» — социологически мы опять в «болотном» 2011 году.

Утрачен контроль повестки: она стала реактивной, то есть власть не столько задаёт темы, сколько реагирует на кризисы и тушит пожары. Подвисла в воздухе партийная система: слабеющая, растерянная и демотивированная ЕР, озлобленные после ряда конфликтов системные партии, почуявшие жареное маргиналы из несистемной части. Очень плохо заходит пропаганда «прорыва», начиная от самого слова — оно в русском языке уж очень неоднозначное. Ещё хуже заходят «социальные лифты» — действующие начальники воспринимают их как негласное приглашение уйти на пенсию и реагируют соответственно. Элиты раздосадованы консервацией правительства, провластный актив — пенсионной реформой. Внешнеполитический фронт тоже приносит сейчас больше огорчений, чем радостей. 

Более того: когда в протестном дискурсе доминировала тема коррупции, это были еще золотые времена — вопрос легко решался регулярными показательными жертвоприношениями. Сейчас, когда в повестке появляются куда более неудобные темы — свалки, налоги, пенсии, «оптимизации» социалки, антимосковская фронда и т.д. — реагировать гораздо труднее. 

Что бы я делал на их месте — из срочного. 

Во-первых, распрощался бы с идеей «заворачивать ОНФ в позитив». ОНФ — в первую очередь инструмент для прессования региональных элит, социализации протестного актива и контроля негативной антивластной повестки. Ему надо ставить задачу на мониторинг госзакупок, на экологию (те же свалки, качество воды, загрязнения водоемов и т.д.), антикоррупцию, гражданский контроль власти. Не надо их превращать в волонтеров, которые бабушек через дорогу переводят — это путь в никуда. Лучше тогда уж сразу распустить.

Во-вторых, поменял бы логику работы «лифтов», в первую очередь «Лидеров России». Туда сейчас набрали «знаек», неплохо способных выигрывать хрустальных сов в передаче «Что-где-когда», но не лидеров и не политиков. И, более того, на каждом углу рассказывают, что это и есть будущая элита. По опыту проекта «Президентский кадровый резерв», в регионах происходило следующее: как только кто-нибудь попадал в эти списки, на них как по волшебству начинали заводиться уголовные дела, у них начинали появляться проблемы на работе, многие лишались должностей или вообще вынуждены были уехать. То же будет и с «лидерами» — по понятным причинам. Как именно бы поменял — отдельный долгий разговор, не для этого обзора. 

В-третьих, прекратил бы из «технологических» соображений вести на выборы провластных кандидатов как самовыдвиженцев. Они должны идти от ЕР, даже если это тактически невыгодно с точки зрения рейтингов. Проблема самодвигов — не только подрыв доверия к партии, но и невольное следование кандидатов крайне неприятным трендам: например — «местные против федералов». Партию надо спасать, иначе завтра под вопросом окажется единая Россия — уже без кавычек, мишек и больших букв. 

Не хватает технологов для сложных кампаний — чушь. Множество неплохих команд сидит без работы; но это сегодня: завтра их ангажируют желающие устроить новую Хакасию или Приморье. Я бы сыграл на опережение — нашёл бы экономичный способ держать эту среду под контролем, дав им какое-нибудь дело, неважно даже какое. Например, в тех же «лифтах» кадры учить. 

В-четвёртых — самое сложное — изменил логику «аппаратного» мышления в таких темах, как пенсионная реформа. Мы знаем, что причина того, что тему «прохлопали», состояла главным образом в нежелании УВП и УОП лезть на чужую поляну — тема с самого начала была правительственной, а внутри АП — громовской. Поэтому внутренняя политика подключилась к ней лишь тогда, когда закон уже был внесён в Думу, а рейтинги уже начали сыпаться. Ошибка в том, что пенсионная тема понимается ими всеми как в основном народная, в то время как бунтует по ней не столько большинство (для которого она пока что новость из телевизора), сколько свой же низовой провластный актив, который в основном из пострадавших от неё и состоит. С активом надо работать, и телевизор, а равно и телеграмм, для этого дела бесполезен. В отличие от собственно внутриполитического инструментария.

В-пятых, взял бы под прямое управление «молодёжку», снова оказавшуюся бесхозной. Вплоть до инициирования роспуска этой структуры и создания взамен неё профильного управления в АП. Для Белого Дома «Росмолодежь» — двадцать пятое колесо в телеге, которая и без того едет в разные стороны. Молодёжка в нынешних условиях должна быть политической и кадровой историей, а не захолустьем бюджетной социалки. В нынешнем формате ею заниматься во власти просто некому. 

Все это — на тактическом горизонте, до следующего сентября. Описывать более длинный горизонт здесь не рискну, он жестче. Поскольку на данный момент главная неприятность — утраченный темп, а значит, и ослабевающие рычаги для воздействия на ситуацию, то возврат темпа и адекватной навигации в пространстве — основное. 

Ну вот, уважаемый друг, как сумел.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма. Старший преподаватель кафедры территориального развития, факультет госуправления РАНХиГС. Кандидат культурологии.