О статье Суркова

Оказывается, пока весь Рунет на прошлой неделе жарил рибок, В.Ю.Сурков написал программную статью. 

Не буду давать подробной рецензии, просто несколько заметок. 

«Скорее Барнума, чем Клисфена». В свое время я объяснял помешанным на соционике барышням, что такое «эффект Барнума» и как это работает. Барнум — теоретик и практик коммерческого шоу и публичного надувательства, переходная стадия от средневекового балагана к современному цирку, человек, которого считают автором фразы «каждую секунду рождается лох». Клисфен — один из отцов-основателей афинской демократии, в изначальном значении (δῆμος=»деревня» или «сельская община»). В этом весь Сурков: нет никакой политики и никаких институтов, кроме бесконечного цирка с сиамскими близнецами, человеком-змеёй и бородатой женщиной. 

Мысль о том, что у нас, в отличие от «у них», deep state якобы торчит ребрами и расцветает кишками наружу — я не согласен. Это иллюзия, наш «трюк» — ничуть не в меньшей степени, чем у них — «иллюзия выбора».. Шоу с Арашуковым — лучший пример. То, что мы принимаем за торчащие наружу ребра и кишки deep state, на самом деле такие же точно декорации — есть забор, но в заборе есть дырка, куда постоянно смотрят миллионы заинтересованных глаз трудящихся; и именно для этих глаз делается спектакль, изображающий внезапно некое «на самом деле» — естественно, ритуально-показное ничуть не в меньшей степени. Нет-нет, своё deep state у нас очень даже имеется, и называется оно «мужики в бане», и представляет собой энигму столь же сложно заkhuеверченную, как и «глубинный народ», который ровно те же самые мужики в бане и есть, ибо народ и партия едины. 

Ну и еще одно: монарх бывает «милостью Божьей», генсек — именем единственно верного учения и классовой партии, демократический лидер — волеизъявлением народа. По Суркову получается, что единственный источник легитимности в «Путинской России» — опять-таки внешний: тот факт, что мы — единственные в без пяти минут монополярном мире, кто не как они. Легитимность в этой схеме опять же колониальная, но «от противного»; противоположное общее место, по Тургеневу. 

В целом не очень нравится мне его реконструкция, вот что скажу. Я её вот как понял. Есть барнумовский цирк, который называется «российская политсистема». Есть «глубинный народ», который знает, что это цирк, но в общем не возражает, потому что у него есть Лидер, которому он только и верит. Наконец, есть Лидер, который Лидер только потому, что способен англосаксам ядреных поганок в суп насыпать, чуть ли не единственный на глобусе. Вся эта конструкция вместе называется «четвертая Россия» (после старомосковской, петровской и советской) — берите, ешьте. 

Ни одного ответа ни на один из острых вопросов, стоящих перед нами сейчас. Один голый триумфализм, непонятно с чего нынче-то. При этом — неплохой текст в том смысле, что, конечно, подумать заставляет. Но ощущение всё-таки, что писать его Владиславу Юрьевичу было почему-то чудовищно лень.

Считаю правильным отводить все же политическим институтам несколько большую роль, чем ритуально-декоративное обслуживание «общества спектакля». Партии, парламент, выборы, конкуренция позиций и идеологий — глазами Суркова это сколько угодно может казаться сидящей на зарплате клоунской труппой, но это такие клоуны, каждый из которых в любой момент может спросить «why so serious?» 

И ведь спрашивали же.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма