Полёт валькирий

Бурная и странноватая, чего уж там, реакция отечественных соцсетей на фото грузинской блогерши с плакатом заставили меня вспомнить один типовой прогон, который я обычно вставляю в лекции про законы функционирования медиамашины. 

Есть такой устойчиво воспроизводящийся социокультурный феномен — я называю его «валькирия». Механика всегда одна и та же: молодая женщина на экране, в экзальтированном состоянии транслирующая на толпу некие острые, «раскалывающие» политические месседжи. Чирикова. Света-из-Иваново. Кариша. Дрокова (умудрившаяся сыграть в эту игру дважды, по разные стороны баррикад). Баронова на Болотной. Винокурова — несколько камбэков за карьеру, единственная в своем роде «серийная» валькирия у нас. Дмитрук (никогда мы не будем братьями). Толоконникова. Короче, Пусси Райот as is.

Она их никогда не придумывает сама — их ей чаще всего внушают какие-нибудь святые, как Жанне д’Арк (за что ее, как известно, потом и сожгли, ибо ключевым пунктом обвинения было то, что в ее снах они говорили по-французски, а не латынью). В ее адрес возникает огромная волна ненависти, но в этой ненависти всегда содержится парадоксальный аспект сексуального вожделения. 

Валькирии должны выглядеть как молодые, глупые и факабельные. Последнее умеренно, тут достаточно «хоть сколько-нибудь» — это не главное их свойство, но все же необходимое в наборе. Глупость тоже должна быть больше нарочитой, гротескной. А вот возраст/кондиции важны. Тетка в этой роли чем старше, тем хуже — в этом смысле Собчак тупо опоздала, проплясав молодость в Доме-2 и выйдя на Болотную аж в 2011. А сейчас ей уже нужно строить не валькирию, а Уважаемую Жабу — но в этой роли, если все выгорит, можно ахеджакать вплоть до глубокой пенсии. Есть противоположный пример — Потупчик, которая полезла перепозиционироваться в ахеджабы раньше времени, ещё в том возрасте и кондициях, когда вполне могла (и сейчас ещё может) сойти за валькирию, но тут подкузьмил крах «Наших», а она и без того с детства хотела быть больше умной, чем красивой, в чем и преуспела, в общем-то. 

Пиарщикам я говорю на лекции всегда вот что. Валькирия — это идеальный амбассадор. Ей обычно прощают любую резкость, любое нарушение приличий — все тонет в дрочерских вожделениях на предмет «покажи сиськи». Поэтому если кем-то взрывать скомпостировавшуюся в бетон повестку, то валькириями. Можно быть уверенными — тезис, вложенный в уста валькирии, обязательно «зайдёт», пробьёт любое табу, станет со временем сначала экзотической модой, потом просто модой, а потом и общим местом. 

Но тонкость состоит в том, что для самой женщины эта роль чрезвычайно тяжела, это жесткая нагрузка на психику. Пока она на этом подиуме, обливаемая волнами ненависти-обожания-похоти-презрения-любопытства, костёр Жанны полыхает у неё внутри, в душе, и при этом ей кажется, что это самый важный момент в жизни. И тут возможны самые разные срывы, от алко-нарко до суицида. 

Несколько легче актрисам, имеющим хотя бы минимальный театральный опыт. У них есть отработанная установка, что все это относится не к тебе самой, а к твоему персонажу. А персонаж — маска, которую со временем можно и в шкаф. Но там другая ловушка — развивается профессиональный цинизм, манипуляция на уровне того, что и когда (и кому) говорится «собой», а что — «персонажем». Другая сторона — необходимо иметь неслабый актерский талант, потому что массовый зритель, каким бы он ни был тупым, в таких случаях мгновенно чувствует фальшь.

Соцсети в этом смысле большое зло, потому что они устроены таким образом, что происходит самоотождествление человека с его сетевым аватаром — до какого-то момента человек делает аватара, а потом аватар перехватывает управление и начинает сам диктовать человеку правила жизни. Поэтому хорошая гигиеническая практика — сетевых аватаров время от времени убивать. 

Но у блогерш-инстаграмерш аватар — это ещё и бизнес. Так просто не задушишь, не убьешь. 

Ловушка.

Бурная и странноватая, чего уж там, реакция отечественных соцсетей на фото грузинской блогерши с плакатом заставили меня…

Опубликовано Алексей Чадаев Суббота, 29 июня 2019 г.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма