Главная / Основной блог / Ссылки / Фейсбук / Гигант с маленькой головой

Гигант с маленькой головой

Подвожу итоги пока только этой осени. Самое важное — шесть блоков лекций по программе CDO — трижды в Казани, по разу в Туле, Махачкале и Владивостоке. Кроме этого, лекция в Питере на английском про инновационные неуспехи России ;)), по стратегиям муниципального и регионального развития в Ставрополе и несколько семинаров по этой же теме на более узкую аудиторию в других местах. Новый лекционный блок — про большой управленческий цикл выработки, подготовки, согласования, реализации и пост-анализа решений, и его основных «узких местах». 

Кроме этого, очень много точечного консалтинга региональных управленческих команд, уже с другой географией. Региональные вице-губернаторы, министры, депутаты, предприниматели, мэры и вице-мэры. Существенно обновил багаж знаний о текущем состоянии управленческой машины и ее болевых точках; хоть книги пиши. В целом ощущение, что получил от этих поездок и разговоров больше, чем мои собеседники от меня. Пытаюсь судорожно разложить по полочкам и проанализировать эту информацию. 

Во Владивостоке особенно приятно было в порядке разнообразия сделать также мастер-класс по Го и семинар по пространственному мышлению. Другая аудитория, другой взгляд. Как мог избегал политической тематики, но в вопросах и обсуждениях все равно приходилось отрабатывать еще и амплуа тн «политолога» — пожалуй, самая унылая из всех имеющихся ролей. 

В дороге и между поездками основным чтивом была разнообразная социология — столько различных исследований, как количественных, так и качественных, я, наверное, за последние три года не изучил, сколько за эти три месяца. Ночами начали сниться таблицы и гистограммы; а ведь некоторые в этом всю жизнь живут. Жалел, что у нас до обидного мало инструментария второго, надстроечного уровня — для анализа, сопоставления, выявления корреляций и построения моделей; была б сейчас под рукой группа дата-аналитиков или хотя бы головастых студентов — нашёл бы, чем их загрузить на год вперед. 

Основная мысль, которую думаю по итогам получающейся из всего этого сборки — мы имеем институциональную и управленческую модель, дизайн которой создавался более четверти века назад для очень слабого, бедного, малоуправляемого, погрязшего в долгах и различных дефицитах государства, каковым тогда и была Россия. Из этой логики построено буквально все — начиная от архитектуры политической системы и заканчивая архитектурой бюджетов всех уровней и механикой госрасходов. Сейчас ситуация другая — государство «большое», рыхлое, управляющее огромным объемом разнообразных ресурсов и еще бОльшим количеством одновременно взятых на себя задач и обязательств. В метафоре — это как огромное, с кучей мышц и жира тело, но с головой ребёнка и нервной системой клинического «тормоза». Фетишем продолжает оставаться управляемость и экономия, при этом реальная проблематика лежит скорее в сфере целеполагания и пропорциональности затрат. Низовой запрос — на еще более сильную власть, но вместо этого она становится лишь более «большой», но от этого ничуть не более «сильной». Перераспределительные механизмы забились ветошью, как старые ржавые трубы, но вместо отладки рутинных процессов система все время ищет вундерваффе в виде новых технологий, которые никак не хотят инсталлироваться на старую инфраструктуру управления и коммуникации. Кроме того, система упорно отказывается признавать фактически существующую социальную реальность — с сословиями, кланами, этносами и зависимыми группами, и продолжает вместо этого руководствоваться реальностью нормативной — с несуществующими, но фасадно оформленными институтами, от «партий» и «общественных палат» до «бизнеса» и «субъектов федерации». Это все время ей выходит боком, поскольку либо жопа есть, а слова нет, либо наоборот. Но сделать с этим ничего нельзя: наиболее бросающаяся в глаза из «вымышленных сущностей» (точнее, «вымышленных субъектностей») текущего политического языка — это так называемая «власть».

Если попытаться из этого извлечь формулу «проблемы номер один», я бы сказал так: в первую очередь это стремление «называть вещи чужими именами». В очень разных смыслах чужими: например, слово «коррупция» — это столь же бессмысленное имя для сложившейся практики транзакций делегирования ответственности, как и слово «транзит» — для объективного процесса смены последнего советского поколения управленцев на первое несоветское, и связанных с этим культурных сдвигов. 

Язык, которым могла бы быть адекватно описана существующая политическая, управленческая и социальная реальность, еще не создан. И надо бы успеть его создать до момента, пока коммуникативные разрывы не выдернут хлипкие «скрепы» из расшатанных гнезд. 

Видимо, именно этим и придется заниматься в ближайшие.

Подвожу итоги пока только этой осени. Самое важное — шесть блоков лекций по программе CDO — трижды в Казани, по разу в…

Опубликовано Алексеем Чадаевым Понедельник, 9 декабря 2019 г.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма