Главная / Основной блог / Личное / В порядке покаяния: разбор полётов

В порядке покаяния: разбор полётов

Недавно один из друзей, утомившись дозваниваться мне на мобильник (я по обыкновению не брал трубку), обвинил меня в т.н. «коммуникативной некомпетентности». Я и не отмазываюсь: наезд по делу. Патологически не умею говорить «нет», особенно когда просят написать, скажем, текст. Говорю «да» и, когда говорю, как правило и в самом деле уверен, что таки да. В первую очередь потому, что в этот момент я знаю, как его напишу, вижу перед собой его образ. Опытные в работе со мной люди, как правило, именно в этот момент берут меня за жабры и отжимают всё, что им от меня надо, тем заслуживая ненависть пополам с благодарностью.

Но чаще бывает другое: я говорю себе «маньяна» и берусь за что-нибудь другое, будучи уверенным, что в нужный момент легко вспомню этот образ, состояние – и сумею его претворить в текст. Это, естественно, иллюзия: настроенность на волну уходит, вслед за ней стирается и образ, и оказывается, что для того, чтобы заставить себя вернуться к отложенной задаче, нужно не только вспомнить содержательную логику текста, но и через какие-нибудь специальные усилия загнать себя в то же самое эмоциональное состояние, которое было в момент согласия. А это – почти насилие над собой. И удаётся таковая процедура далеко не всегда.

В итоге я попросту исчезаю и динамлю людей; и никакими средствами – ни кнутом, ни пряником – невозможно заставить меня выполнить обещанное. Даже если меня удаётся поймать, я говорю «да» и это «да» опять ничего не означает.

Понятно, что не в последнюю очередь это расплата за отсутствие армейского опыта. О, как нужна мужчине армия! Впрочем, если честно, я это понимал и в призывные 18. Но не попал: другие «косили», а я, наоборот, хотел, но не вышло – судьба, стало быть. И повод жёстко воспитывать в себе самоконтроль и самодисциплину. Но дело не только в этой внутренней расхлябанности: она, в конце концов, лечится, если только себя не жалеть.

Есть другая, более серьёзная проблема – нестабильность той самой эмоциональной «волны», на которой я работаю. Разумеется, это расплата за многофункциональность, способность пусть и на дилетантском уровне, но влезать в самые разные, бесконечно далёкие друг от друга сферы. Быть в разные моменты по чуть-чуть политиком, журналистом, культурологом, чиновником, экономистом, манагером и т.д. Ессно, во всех этих амплуа я не изменяю своей базовой ипостаси, т.е. остаюсь в первую очередь лохом. Но при этом «въезжаю» в тему ровно на уровень аdvanced user глубину. И всё время нахожусь в серфинге, меняя состояния, как хамелеон меняет цвета, почти на автомате. И всё время отчаянно сопротивляюсь любой – внешней или внутренней – тенденции к финализации любого из временных состояний.

В результате я могу подходить к одной и той же проблеме разными способами. Я могу играть в неё как действующий игрок, анализировать риски и возможности как прикладной аналитик, рефлексировать её онтологию как философ, вязать её к контексту как культуролог… наконец, могу вовсе никак на неё не реагировать, как следует основателю Клуба мужчин-бездельников. Или, в качестве вариации, ограничиться её разбором на доске для Го, как следует верному ученику Миуры – тоже бывает. В итоге всякий раз выбираю именно то амплуа, которое наиболее «канает» по ощущениям.

Ну и, разумеется, никто из тех, с кем я работаю, никогда не знает, какой именно из подходов я выберу, и всякий раз проклинает себя за то, что со мной связался. И я б на его месте проклинал; но сам скорей сдохну, чем дам себе «застыть» в том или ином состоянии. Иными словами, я классический «эксплент», обитатель периферии пространства устоявшихся социальных ниш и статусов.

Понятно, что из такого положения два пути: или в абсолютные победители, или в абсолютные же лузеры. Я же залип на довольно длительный период в своеобразной «точке бифуркацыи», когда успехи чередуются… даже не с неудачами в собственном смысле (такие бывают довольно редко), а с «пропущенными ходами». Ситуациями, когда всё лежит на состоянии вытянутой руки – приди и возьми – а воли вытянуть руку и взять почему-то катастрофически не хватает.

В результате я радуюсь как ребёнок, когда любое, сколь угодно небольшое дело удаётся просто закончить. Даже неважно, успешно это окончание или нет: поводом для радости является уже тот факт, что я сделал всё что мог для ситуации — не более, без сверхусилий, лишь должное. Потому что обычно я не делаю и трети того, что могу – просто могу, не потея и не напрягаясь. А в экстремальной ситуации могу и существенно больше. Хотя с годами всё выше уходит порог, за которым организм начинает различать ситуацию как экстремальную. Приспособился, ага; кажется, убивать будут – и то скажет «ну и ништяк»… паскуда.

И я, таким образом, подходя к тридцатнику, постепенно начинаю понимать, почему люди становятся энергетическими вампирами – или, по крайней мере, переходят с ровесниц на восемнадцатилетних девочек. Та дикая опустошённость, которая возникает в момент, когда ты понимаешь, что до хрена всего можешь (то, чего раньше и не мог), но при этом уже ничего не хочешь – сама по себе катастрофична. Она-то и заставляет людей в возрасте вести себя так, как раньше им бы и в голову не пришло. И они порой даже замечают краем глаза, что выглядят в лучшем случае смешно, а в худшем – противно и отталкивающе; но им уже не до этого. Они борются за выживание. Очень не хочется оказаться в этом положении.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма