Ритейл

А вот ещё говорят — ритейлу плохо будет. Что, типа, он сильно вложился в развитие и к кризису подошёл аккурат по уши в долгах.

По мне, наш нынешний ритейл — это как бы не худшее зло, чем даже девелоперы-забудовники. То, что на полках сетевых «гипермаркетов» давно уже лежат не те товары, на которые есть реальный спрос, а те, за которые заплатили (и откатили) поставщики, это, думаю, и так все знают. Что реальная прибыльность и качество работы давно уже принесена в жертву масштабу и темпам роста — в общем, тоже. И, в общем, если и есть какой значимый фактор, всерьёз сдерживающий у нас рост производства в секторе товаров массового спроса — то это существующая архитектура товаропроводящих сетей.

Скажу больше. Структурные изменения в реальном секторе надо начинать не с «инноваций» в производстве, а с изменений именно в продажах, в логике движения товаропотоков. Торговля — это одна из ключевых сфер общественной коммуникации, её состояние — это, во многом, зеркало состояния общества. Наша сегодняшняя торговля вобрала в себя все худшие черты и позднесоветской эпохи, и эпохи «диких» толкучек 90-х. Просто теперь сакраментальную фразу «вас много, а я одна» они говорят не только покупателю, но и производителю.
Линия прилавка — это линия фронта; продавец и покупатель — чуть ли не расовые враги. Главный принцип — такой: покупать будут не то, что они хотят, а то, что мы им скажем. И по тем ценам, какие нам нужны. Степень коррумпированности этой среды — на всех уровнях, от логистики до мерчендайзинга — такая, что покойный тов.Чурбанов нервно курит в углу. Коррупция практически зашита в саму технологию продаж.

Кто-нибудь пробовал, к примеру, продать глянцевый журнал через сеть Роспечати или через пресс-стенды в гипермаркетах? Они будут брать деньги даже за то, как именно лежит ваше издание в выкладке (торцом или обложкой); но при этом пропускная способность их сети всё равно будет в разы ниже любой «несетевой» палатки. То же самое, до деталей — с любым товаром, будь то сотовый телефон, банка консервированных огурцов или тюбик косметики.

Идти на поклон к сетевикам, прожимать их деньгами, чтобы хоть как-то застолбить своей продукции место в товаропотоке, или вкладываться в какие угодно альтернативные сбытовые системы — вот неизбежный выбор любого нашего производителя на определённом этапе. Собственно, здесь разгадка того, почему почти все русские товарные бренды в последние годы продались «стратегическим инвесторам»: у них просто нет сил самостоятельно пробиться к своему потребителю — что через эти системы, что в обход них. Транснациональные компании — могут; они прожимают на масштабе. Ессно, в итоге за это платим мы — импортному дяде.

За счёт чего же тогда выигрывали сети, если они настолько неэффективны? Именно за счёт привилегированного доступа к дешёвым кредитным деньгам, которого не мог себе позволить несетевой торговец. Под залог действующих мощностей, разумеется. Собственно, только в этом и был смысл опережающей гонки на расширение сетей, в ущерб текущей рентабельности: чем ты крупнее, тем больше денег можешь взять взаймы. Главное — показывать объёмы и демонстрировать устойчивые темпы роста сети. Ну и про потребкредит, опять же, не будем забывать… По сути, они стали продолжением тех самых «плеч», только уже за пределами собственно банковского рынка.

Поэтому практически с нетерпением жду, наконец, кризиса — когда они, наконец, посыплются. И откроется поле для строительства совсем другого рынка, который был бы в гораздо большей степени «рынком покупателя» и «рынком производителя», нежели «рынком продавца». Сейчас для этого появляется, кажется, неплохой шанс.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма