Главная / Основной блог / блокнот / Работа над ошибками. 1.

Работа над ошибками. 1.

Пока очень пунктирно.

Пересмотреть саму идею «влияния на власть». «Власть» — русская химера, не переводимая на мировые языки (попробуйте корректно перевести это слово хотя бы на английский). Power – это не более чем «сила», всегда атрибутивная, а не самодостаточная. На приложение силы могут влиять только другие силы; у нас же сам контур понятия – стержневого, смыслообразующего – предполагает монополию силы. А значит, любая конструкция «влияния» — будь то «Общественная Палата», «Большое Правительство» или даже «Государственная Дума» — на самом деле фикция. Как выразился один региональный чиновник в частном разговоре, «Думу выбирать можно, а власть – нельзя». Стратегическая ошибка многих, в том числе и моя, состояла в том, что можно как-то «влиять на власть» — «снаружи», «изнутри», не важно.

Монопольная сила использует энергию желающих «повлиять», отращивая за их счёт «бесплатные» контуры обратной связи. Но это очень специфическая обратная связь, вроде социологического исследования: информация по контуру проходит, однако не несёт никакой управляющей функции – при принятии решений её можно игнорировать (а можно и нет); у неё нет никакого «силового» статуса. Это информирование, которое тщится выдать себя за влияние; но чтобы влиять, нужна не только информация, но и энергия. А любой энергоноситель (даже такой сравнительно безобидный, как деньги – см.казус Прохорова) немедленно отсекается на входе.

Ленинский тезис про фиктивность буржуазных свобод казался советским людям слишком  пропагандистским, но из сегодня понятно, о чём он был. Первичная свобода – это ресурсы, если их нет, любая легальная рамка – пустая форма. При капитализме реальной политической свободой может обладать лишь незначительная прослойка частных рантье, все остальные «свободны» лишь в тех рамках, которые им определяет их работодатель. В этой ситуации всеобщее избирательное право превращается в свою противоположность: «массы» голосуют так, как определят «элиты», а любое частное мнение обречено оставаться частным, поскольку отгорожено от «масс» стеной экономических интересов. При этом госкапитализм извращает демократию даже сильнее, чем капитализм «частного собственника»: государство в роли «коллективного топ-менеджера» обладает для этого намного большими ресурсами, и до кучи ещё и той самой монополией силы.

«Влиять» — обманка и разводка, в основе которой нарушение базового принципа господства: вопрос о власти предшествует вопросу об эффективности. Мы ловимся на неё рядами и колоннами: любому, кто встаёт в критическую позицию, в ответ предъявляется что-то вроде «критикуешь-предлагай» или «а сам-то ты что сделал, или только говорить можешь»? Эту предъяву надо отвергать с порога: вначале – статус отношений, а уж потом – любые «реальные дела»; иначе никакое «дело», сколь угодно «реальное» и «доброе», не защищено от искажения или опрокидывания «господствующей силой».  Надо чётко отдавать себе отчёт в том, что в обществе неравных возможностей нет и не может быть места для «пафоса конструктива». Есть, в принципе, и более жёсткий разворот в этом разговоре: скажем, у Басаева или Саида Бурятского никому не приходило в голову спрашивать «а что ты сделал реального»: террор – реальнее любых «реальных дел», потому что здесь – «сила на силу».

При этом, если говорить о современной России, то марксистско-ленинская логика «эксплуатируемых классов» сейчас тут не работает. У нас практически нет большинства эксплуатируемых – его заместило большинство исключённых. При этом исключённым даже активно доплачивают за то, чтобы они оставались в этой роли, гарантируя потребление на вполне пристойном уровне: собственно, формула этой сделки и есть главный «движок» сбора голосов большинства за «партию власти». И не просто платят, по логике велфера, а намного более круто и изощрённо: их заставляют верить в то, что они и правда рабочие, менеджеры, учителя, военные, чиновники, пенсионеры и т.п. уважаемые люди. Но обманка легко вскроется, если развинтить экономику вопроса: то, что производится у нас, у нас же и потребляется, а потребительский спрос стимулируется напрямую из госбюджета – см. финал статьи Кудрина. И, следовательно, ключом-рубильником здесь является Вентиль – перекрываешь его, и нет тебе ни «ритейла», ни «девелоперов», ни «автопрома», ни даже «сельского хозяйства» в его нынешнем состоянии.

Система очень деликатна с исключёнными, она бережно охраняет их самомнение и их представление о собственной роли и месте в процессе, но всегда выпускает когти, как только за плюшем «реальных дел» обнажаются рёбра каркаса реальности как таковой. Ей приходится плодить сложные и вычурные пропагандистские конструкции и целыми гроздьями навешивать на каркас разнообразные декоративные институты, но цена этим декорациям – пятак в базарный день.

Однако у них есть важная особенность. Мишень, намалёванная прямо на толстой лобовой броне. Туда и лупят раз за разом все те, кто видит лишь поверхностный абрис системы. Орды хомячков под водительством «навальных» ходят в героические походы на «партию жуликов и воров», гламурные макаки кривляются и скалят зубы на Васю Якеменко, а умудрённые опытом мыслители гражданственно тычут пальцем в «кукловодство» и персонально в Суркова. Но ведь и ЕР, и «Наши», и «Сурков» — это элементы защитного контура системы, то её место, где броня – во много-много слоёв. Но почему-то именно они выглядят как наиболее уязвимая её часть – искусство маскировки. Год за годом энергия уходит в свисток, с драматическими последствиями разве что для барабанных перепонок. Отсюда вывод: вся эта движуха – тоже её важная часть, сектор утилизации «активизма». Или вот девочки с журфака, у них, надо же, были вопросы к президенту. Господи, какие к нему могут быть вопросы? Он у нас ещё маленький. Другим людям, и другие вопросы надо задавать, если уж задавать.

Вывод в этом блоке: не надо «бороться с режимом», он вполне адекватен стране и времени. Надо долго, очень долго и трудно работать. Над чем? Над тем, что будет после того, как закончится то, что есть сейчас. Как долго? Столько, сколько потребуется.

Алексей Чадаев

Советник Председателя Государственной Думы РФ, директор Института развития парламентаризма. Старший преподаватель кафедры территориального развития, факультет госуправления РАНХиГС. Кандидат культурологии.