Алтайское

Сейчас я в Горном Алтае, прямо по-над берегом шумной белёсой Катуни. Тут уже глубокая ночь – а завтра в 8 утра ехать по сельским районам с Глазычевым.

Смысл моего участия – «местная специфика», так сказать. Меня позвали не столько как члена региональной комиссии, сколько как телеведущего вестей-24, про нацпроекты жаловаться. Программа «Школьный автобус», задуманная в рамках нацпроекта «Образование», имела целью сократить число малокомплектных школ за счёт возможности ежедневно доставлять учеников из дальних деревень в школу и обратно домой. Всё бы ничего, но в ряде мест нашей Родины дороги устроены таким образом, что никакой автобус не пройдёт. Но это дело обычное – в конце концов, «две беды» никто не отменял. Специфика республики — в том, что местность горная, и зимой вообще никаких автобусов ходить не будет, даже если бы дороги были шоссейного качества. Но нацпроекты в базовой своей идеологии имеют такую общебюрократическую установку, что начальство лучше вас знает, чего вам надо; потому что в противном случае начнут просить невесть чего и вдобавок вразнобой, что вообще смерть. Кстати, тут ещё есть школа, куда по нацпроекту завезли компьютеры, не оценив по достоинству тот факт, что в селе нет света. Щедринские дела, ага.

На встрече с местными общественниками (в основном — бессмысленный и склочный гадюшник, всё как было 8 лет назад, когда я тут был, так и осталось), подошла ко мне тётенька. «Вы уж там скажите», говорит, «я в конкурсной комиссии работаю, которая учителям гранты распределяет. Мы почему-то даём только за курсы да методики, как будто школа – это только место, где дети информацию получают. А почему никто не оценивает то, как школа их к жизни-то готовит?» Бедная тётенька. Пусть выучит казённое словосочетание «образовательная услуга», чтобы понимать, чем, с точки зрения начальства, у нас школа занимается. И накрепко пусть забудет эту страшную ересь про воспитание, о котором и говорить-то нынче запрещено, ибо «совок».

Если честно, я изрядно устал. За эти полтора года у меня было более 50 командировок – по палатской линии, по линии разных учебных программ, по приглашениям областных администраций, губернаторов, разных партийно-молодёжных структур. Только на этой неделе в понедельник был Саранск, а сейчас вот Алтай.

Завтра, меж тем, 30 сентября, и мне исполнится 29. Ещё год – и перехожу в категорию «тех, кому за 30». Всё, я точно уже больше не молодёжь – ребёнок в школу пошёл, какое там. Кстати, критики правы – я, видимо, никогда молодёжью-то и не был; и точно никогда не хотел ею быть.

За этот год – до сентября – мне не удалось практически ничего из того, что я себе наметил в январе; спасибо, отработал без срывов «текучку», но уж больно её много стало в последнее время.

Зато опыта накопил – бесценную гору неосвоенной рухляди. Самое время собраться с мыслями и приводить её в порядок. Весной, думаю, займусь. Сейчас же надо оттрубить как следует – до дембеля – текущую каденцию.

Надо, наверное, что-то сказать по поводу невключения меня в президентскую квоту ОП в этот раз. Скажу так. Пункт первый: все публиковавшиеся ранее слухи о том, почему меня там нет, действительности не соответствуют. Пункт второй: я и в самом деле пока не очень представляю, чем буду заниматься после марта/мая 2008 года. Пункт третий: если честно, я фаталист – по принципу «делай что должно, и будь что будет». А главное — что сейчас происходит много более важных вещей, чем сюжет с раздачей слонов разнообразной общественности.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма