В записях

Пытаюсь разобраться в собственном бреде, записанном в Крынице в процессе слушания выступления зам.секретаря Госдепа США тов. Фрида.

— — —

Итак, суммируя по теме ПРО. На чём базируется логика Госдепа? на тезисе о неработоспособности стратегии гарантированного взаимного уничтожения после краха биполярного мира. То есть биполярный мир, оглядываясь назад, оказался с их т.з. довольно-таки надёжной схемой мировой безопасности.

Схема биполярного мира: есть две страны, каждая из которых обладает несравнимым с другими ядерным арсеналом, постоянно готовых к войне друг с другом. Все остальные страны выбирают т.н. «ориентацию» на одну из них, под конец достаточно условно. Кроме Европы: та, как главная «арена» будущей «последней войны», предварительно поделена примерно пополам между теми и другими, примерно как Змей с Никитой Кожемякой землю плугом пополам делали. В остальной части мира можно воевать, но без ядерной компоненты: её применение — в любой точке мира — будет расценено как удар по основному противнику, и тогда ответ неизбежен. Типичный конфликт этой эпохи — война одной из «малых стран» неевропы с какой-либо из «сверхдержав»; при поддержке другой; либо поддерживать одну из политических сил (военных групп.) против другой.

Поиск «второго полюса» — поиск СССР. «Борьба с коммунизмом» в вост.европе сейчас — заклинание по вызову ССCР; странный, противоречивый западный культ Путина, в котором сочетаются зависть и яростная критика — то же самое.

В 45-м начался мировой спектакль, который должен был чем-то завершиться. Та версия финала, которую предложили Горбачёв и Рейган в Женеве в 87-м, никого не yстроила — по причине отсутствия в ней драматургической развязки. Оставшись одни на мировой сцене, США принялись совершать «хлопки одной ладонью», причём шлепки эти всё более производят эффект шлепков по луже, и добро бы с водой.

Поиски Другого. Не для «последней битвы», не для развязки — для продолжения сериала. Который внезапно оборвался не 150-й серии, и все ждут 151-й.

Многoпoлярный мир» — бред. Второй полюс — не обязательно мы.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма