ГОСТ

Я назвал экономический блок правительства РФ набором столичных проектных команд, которые берутся за задачи, заведомо превышающие их управленческие мощности. Но ирония в том, что мы (АЦ «Московский регион») — тоже, в сущности, столичная проектная команда, берущаяся за задачи, превышающие наши управленческие мощности (такие, например, задачи, как развитие предпринимательства в регионе). Различие в том, что федеральные ведомства выступают по отношению к регионам как заказчики и раскассировщики, а мы — как подрядчики и лоббисты федерального софинансирования их программ. 

Соответственно, когда органы федеральной власти формулируют тот или иной свой проектный стандарт, вопросы к ним возникают только про то, как им пользоваться. Но никому в голову не придет спросить, например: промышленный кластер — это 10 предприятий, а почему не 9 или 11? Уровень промкооперации в нем дб 50% — а почему не 49? — и т.п. 

По кочану! — всегда ответят федеральные чиновники. Их касса — их правила. 

А вот нам, когда мы предлагаем в рамках нашей работы те или иные спецификации или стандарты, каждый раз приходится объяснять и отвечать на вопросы. Начиная с самого первого: э, а зачем вся эта хрень вообще нужна? 

Тем людям, которые имеют инженерное образование, опыт работы на заводе или хотя бы игры в «Цивилизацию» на компьютере, не надо объяснять, зачем нужны стандарты. И какой радикальный прорыв в развитии человечества произошел в момент изобретения стандартизации. Наше богоспасаемое отечество пало одной из первых его жертв — еще в войну 1812 года русское огнестрельное оружие было самым современным и лучшим в мире, а уже в Крымскую войну спустя 40 с небольшим лет английские нарезные ружья и паровые суда уконтрапупили «жандарма Европы». 

Ну а когда работаешь хоть в каком регионе, тебя с порога встречают одной и той же заплачкой: э, у нас тут такие особенности, такая специфика, такая своя атмосфера… всегда киваю, «да» говорю. Атмосфера везде своя, а проблемы всюду одни и те же, но говорить это вслух нельзя — обидятся вусмерть, ибо пуще всего ценят эту свою особую уникальность. 

А стандарт — безлик и абстрактен, ему на уникальность любой снежинки всегда плевать. Но, тем не менее, работает он тем лучше, чем точнее «схватывает» именно общую схему за рамками разнообразия вариантов.

Работа со стандартами — это постоянный анализ обратной связи, статистика применения и апгрейд наиболее проблемных мест. Те стандарты, которые навязывают сверху федеральные ведомства, не работают и не апгрейдятся в первую очередь из-за тотальных искажений обратной связи. А в центре сплошь и рядом никогда нет аналитиков, которые бы ее собирали, обрабатывали и давали рекомендации. 

В результате дефицит управленческих мощностей возникает именно потому, что командам приходится иметь дело с миллионом уникальных снежинок, а не с операбельным числом классов стандартных ситуаций. А в результате имеем, например: вот Корпорация развития Северного Кавказа за пять лет своего существования поддержала целых 7 проектов, и считает, что это много. Мощности перегружены, а как же. 

Я уже зверь битый, травленый и что-то там доказывать любой ценой никогда не полезу. Сказать скажу, объяснить — объясню, а будут слушать или нет — личное дело каждого. Сейчас уже привычны стали ситуации, когда приходится по нескольку лет ждать, пока твои вчерашние оппоненты придут и скажут — да, ты был прав. Большинство, впрочем, не говорит — всякому важно думать, что это он первый до такой-то умной мысли дошел.

Но свой пакет стандартов мы будем развивать потихоньку — нудно, навязчиво, пусть даже всякий раз встречая непонимание. Они, их эволюция и практика применения — один из наиболее ценных и ликвидных видов «интеллектуальной собственности», как я сейчас понимаю. 

Алексей Чадаев

Советник Председателя Государственной Думы РФ, директор Института развития парламентаризма. Старший преподаватель кафедры территориального развития, факультет госуправления РАНХиГС. Кандидат культурологии.