Главная / Внешние публикации / Торжество революционной законности

Торжество революционной законности

Говорят, что Дмитрий Козак, приехавший в Калмыкию усмирять тамошнюю антиилюмжиновскую революцию, первым делом заявил, что митинг необходимо срочно распустить, ибо он является незаконным. Очевидно, ноябрьская революция в Черкесске, где люди взяли штурмом дом правительства, также является незаконной и ее надо распустить. Возможно, даже указом президента или федеральным конституционным законом.

Многие думают, что это доведенное до абсурда «правовое сознание». На самом деле это — чистейшей воды постмодернистский подход, причем в наиболее радикальном варианте: «форма определяет содержание», «как вы яхту назовете — так она и поплывет». Иначе говоря, по Козаку, законы не фиксируют рамки социальной реальности, а создают их: «до тех пор, пока не было конституции, не существовало России».

Вячеслав Глазычев в своей публичной лекции подробно говорил о том, как этот подход осуществляется в реформаторской практике «группы Козака». Буквально он определяется максимой: «я не хочу знать, как все работает сейчас; я хочу знать, как оно должно быть». Иначе говоря, это принципиальная установка на игнорирование реальности — в угоду идеальным принципам.

На самом деле такая установка, безусловно, имеет некоторые плюсы — особенно в качестве противовеса пещерной витальности большинства сановных «прагматиков», для которых вообще не существует идеальных принципов и ценностей, а есть только конкретные интересы и понятия. Однако следствием оголтелого игнорирования реальности становятся ситуации, когда она «вдруг» откуда-то появляется и больно бьет тебя по голове. И в этот момент оказывается, что запретить ее правовым актом не получается — скорее уж, она сама тебя «запретит» своей неправовой первобытной стихией.

А поэтому, создавая законы, волей-неволей приходится понимать, что они не предшествуют неписаному «обычному праву», а лишь продолжают его в кодифицированном виде; но по большому счету именно оно является первичным. И если возникают ситуации, с которыми «писаный» закон не справляется, в дело вступает тот самый «закон джунглей» — как оно, собственно говоря, и случилось в Черкесске. Именно на этот принцип ссылались классики соответствующих учений, обосновывая «право народа на вооруженное восстание».

Сегодня же и российская власть, и российское общество демонстрируют тотальное непонимание этого важного факта: всем почему-то кажется, что мероприятия по увеличению числа формальных полномочий власти усиливают ее реальные возможности. На самом же деле происходит прямо обратный процесс: правовая основа российской власти все больше отрывается от «неписаного права», становясь вещью в себе — и неизбежно ослабевает, создавая вокруг себя «серые зоны» безвластия. А в результате назначенные или протащенные силой на подставных выборах региональные начальники оказываются уже не перед угрозой поражения на выборах, а перед угрозой революций. На которые люди теперь уже имеют полное моральное право — просто потому, что ритуал выборов, который есть по сути не что иное, как облаченная в форму гражданского действия присяга людей на верность политическому режиму — оказался или отменен, или профанирован «административным ресурсом» и подтасовками. И люди более не имеют никаких обязательств перед правовой системой — собственно, это и есть реальная потеря управления.

Теперь даже не обязательно делать революции. Можно просто не платить налоги. Не служить в армии. Не ходить на всякие официальные мероприятия (включая «выборы без выбора»). Откупаться от милиции в случае проблем с документами. Нарушать все и всяческие законы. Ты имеешь на это полное право: у тебя нет никаких оснований признавать за властью ее право на власть. Собственно, именно это и есть результат «укрепления законности» в ущерб реальности.

Очевидно, для того, чтобы укреплять законность так, чтобы она на самом деле от этого укреплялась, надо пересмотреть сам принцип ее укрепления. Закон должен стать надстроечным инструментом работы со сложившимся положением вещей, а не основанием всей и всяческой человеческой жизнедеятельности. Иными словами, если какая-то система отношений — пусть сколь угодно людоедская — является сложившейся общепринятой практикой, признаваемой большинством населения как нормальная — значит, узаконивать нужно именно ее. Основанием для принятия законов должно быть исследование, а не проектирование, и поэтому все без исключения версии «проекта Россия» надлежит отправлять на книжную полку в раздел «Художественная литература для воскресного чтения». Иначе любая реализация любой версии «русской национальной идеи» (в чьем-либо понимании) неизбежно закончится тем, чем она закончилась в Карачаево-Черкесии. Нет и не может быть никакого «проекта» — есть живой организм и его образ; законодатель же — не инженер-проектировщик, а врач-терапевт (и лишь иногда, когда нет другого выбора — хирург).

Спасибо уважаемым родственникам людей, погибших в городе Черкесске — они все эти не Бог весть какие сложные вещи сумели объяснить максимально доходчиво и убедительно.

Источник: http://old.russ.ru/culture/20041109_cron.html

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма