Главная / Внешние публикации / Матрёшка наоборот

Матрёшка наоборот

Прошло совсем немного времени с того момента, как президент Путин внес в Госдуму поправку, в соответствии с которой кандидатуру губернатора предлагает партия, победившая на выборах в региональный парламент. И вот глава Татарстана Минтимер Шаймиев, ссылаясь на этот новый порядок, рассуждает о «правительстве парламентского большинства» — уже применительно к федеральной власти.

Старый, осторожный Шаймиев — не исследователь границ дозволенного (на то есть Жириновский, Миронов, Рогозин и ещё целый легион полуотвязных-полусистемных). Шаймиев — это оракул мейнстрима, то есть границ одобряемого. И если он делает шаг в каком-то направлении — значит, вектор реальной политики ушёл в этом же направлении ещё дальше минимум на одну-две позиции.

Только под этим углом становится понятной вся степень реального риска, на который пошёл Кремль, отменив прямые выборы губернаторов и сделав ключевым звеном кадровой политики региональные парламенты.

Дело в том, что российская федеративная система де-факто устроена по принципу матрёшки. Это появилось не вчера; явление само по себе очень старое. Регион строит себя как «Россию в миниатюре», буквально копируя федеральные образцы. Губернаторы «чистят себя» под президентом, областные парламенты стараются походить на Госдуму, партийный спектр региональной политики всё время сверяет себя с общероссийским первоисточником; и даже архитектура губернских столиц — ещё с давних времён — всё время тяготеет к тому, чтобы построить у себя «уменьшенную Москву».

До сих пор эта связь была прямой. Образцы, порождаемые Москвой для себя (и для всего «странового» уровня), далее полуавтоматически переносились на уровень региональный, попутно адаптируясь в меру возможностей к местным особенностям.

Однако нигде не сказано, что такая связь не может быть и обратной.

Мы уже знаем из новейшей истории примеры того, как на федеральный уровень переносились некоторые общероссийские образцы, первоначально распространившиеся в регионах. Одним из таких образцов, в частности, является институт Общественной Палаты — в то время, как на федеральном уровне этот орган ещё только создаётся, в значительном числе «субъектов федерации» региональные общественные палаты работают уже многие годы.

Но это, как ни крути, всё же частный элемент конструкции. А вот вертикаль исполнительной власти — её несущий хребет. И сегодня речь именно о нём.

Логика «матрёшки» предполагает соответствие регионального и федерального порядка «производства власти». И если кандидатура главы региона вносится парламентским большинством, то почему глава всего государства определяется как-то иначе? «Партийный губернатор», таким образом — это прямой путь к «партийному президенту». И заброс Шаймиева — на самом деле в эту сторону.

Да, Шаймиев говорил только о правительстве. Но мы же понимаем, что на самом деле никакого «правительства» в собственном смысле в России не существует. Структура, которая находится в Белом Доме на Краснопресненской набережной — это просто финансово-хозяйственное подразделение Администрации Президента. Важное, конечно, но далеко не единственное. Кроме него, ещё есть по меньшей мере силовой, внешне- и внутриполитический блоки, каждый из которых — по-своему ещё одно такое же «правительство», только в своей сфере. И не они одни.

Реальным главой правительства в России является президент. И не только на «аппаратном» уровне. С точки зрения массового сознания это буквально так: в нём нет никакого «правительства Фрадкова» (на прямой вопрос о котором 65% респондентов попросту «затрудняются ответить»), но есть «правительство Путина».

Иными словами, осторожная реплика Шаймиева — это сигнал готовности к запуску схемы «обратной матрёшки». То есть, к распространению «регионального» образца на федеральный уровень.

Новый губернатор возникает в результате победы на выборах в региональный парламент той или иной партии, которая и предлагает своего «кандидата большинства» на утверждение Путину. Значит, точно так же может возникнуть и новый президент — в результате победы на думских выборах-2007 парламентское большинство предложит своего кандидата: на утверждение тому же Путину. Этот кандидат, собственно говоря, и станет тем самым «преемником», о котором так долго говорили большевики.

Казалось бы, интриги тут быть не может — коль скоро большинство принадлежит «Единой России». Но львиную долю этого большинства составляют одномандатники, которых в следующей Думе не будет. Скажем, если бы у нас был парламент, сформированный на основе результатов выборов 2003 года, но по новым правилам (то есть, без одномандатников), то «Единая Россия» даже с её результатом в 37% не смогла бы в одиночку сформировать большинство — ей пришлось бы создавать коалиции. И уже сегодня можно предположить, что большинство в следующей Думе, скорее всего, будет коалиционным.

Почти Германия, одним словом. С одной только разницей: там фигура канцлера определяется непосредственно в процессе межпартийного торга, и никакой дополнительной санкции (кроме достаточно формального голосования в бундестаге) ей не требуется. У нас же кандидат большинства, кем бы он ни был, обязан проходить ещё один, главный экзамен — президентские выборы. На которых, собственно, и оформляется его политический мандат.

Отменить же президентские выборы в современной России невозможно. В том смысле, что политические издержки от их отмены значительно превышают издержки от их проведения. Это связано с тем, что в сознании людей выборы президента занимают самое главное место по сравнению с любыми другими демократическими процедурами. Президентские выборы рассматриваются как форма договора о взаимной лояльности, подписываемого между нацией и политическим режимом. И непрохождение этой процедуры фактически снимает с них, с их точки зрения, всякие обязательства по отношению к власти. Иными словами, это риск катастрофы государственности — критический по сравнению с любыми другими.

В этом смысле отсутствие губернаторских выборов, конечно же, нарушает логику федеративной матрёшки. Но, с другой стороны, и придаёт ей новое качество: теперь выборы президента — это не только персональный кастинг, но и конкурс политических команд. Причём не московских, а общероссийских — то есть таких, у которых потенциально есть кадровые предложения для каждого региона. Договор о лояльности становится общим — теперь он касается не только федеральной власти, но и всех её уровней. Таким образом, главные вопросы будут решаться всё-таки не в 2007, а в 2008 году — в последнем и окончательном туре этой беспрецедентно длинной кампании.

Источник: http://www.russ.ru/pole/Matrioshka-naoborot

Алексей Чадаев

Советник Председателя Государственной Думы РФ, директор Института развития парламентаризма.
Старший преподаватель кафедры территориального развития, факультет госуправления РАНХиГС. Кандидат культурологии.