Главная / Внешние публикации / Чему учить в школе демократии

Чему учить в школе демократии

Открылась Общественная палата России. В Кремле, в Георгиевском зале. Место задало формат: официозный, пафосный, оставляющий ощущение легкого недоумения. Поскольку из мероприятия в воскресенье можно уловить кучу разных посланий, но невозможно понять, что же происходило «на самом деле». То есть, что называется, «все понятно, но что конкретно?»

Судите сами. Выступление президента — короткое, официозное и дежурное. Потом четыре выступления — Евгений Велихов, Ирина Роднина, Николай Сванидзе, Леонид Рошаль. Из всех четырех только Рошаль, не боящийся никого и ничего, рискнул говорить что-то негладкое и обидное — в частности, попенял президенту на ситуацию с законом об НКО, а потом долго рассказывал зачем-то про свою любимую медицину. Остальные говорили или что-то «приличествующее», или пытались завести коллег гражданственным пафосом. Президент в конце сказал дежурную шутку юмора, украсив ею свою сентенцию про то, что «вас не ждут, но вы все равно боритесь», и ушел на какое-то мероприятие по линии русско-армянской дружбы. А палата, кою на время перерыва заперли в зале, чтобы никто не вздумал побежать за президентом вдогонку, через некоторое время уселась обратно и продолжила свою работу — уже не только без президента, но и без Суркова, и без большинства камер и журналистов. И то сказать: снимать было особо нечего.

Формат второй, «рабочей» части первого заседания палаты был следующим. Председательствующий: «Есть предложение утвердить руководителем комиссии NN члена палаты NN; нет других предложений? Кто за? Единогласно. Следующий пункт. Есть предложение…» И так по всем без исключения пунктам повестки дня. А ведь, между прочим, утверждали не что-нибудь, а регламент работы Палаты и распределяли комиссии — т.е. решали главные вопросы деятельности Палаты на весь ее срок. Важнейшие вещи. Причем там в одном месте случился прокол: председательствующий (Велихов) вместо одного «согласованного» кандидата из-за какой-то ошибки объявил другого — зал с готовностью начал поднимать руки, но он уже объявил об ошибке и внес «другое предложение» — проголосовали единогласно и другое.

Что это все? Новый 75-й год? Нет, это — простое следствие нормы закона об ОП, согласно которой ее заседания носят открытый для СМИ характер. Наши люди, известное дело, «так не умеют». Если бы хоть один член палаты нарушил негласное табу на внесение «других предложений», то его бы нарушили все остальные — и тогда палата прозаседала бы до ночи в склоках — ведь дележ портфелей, не что-нибудь. Опозориться в Кремле, на фоне символов власти, оказалось ужасно боязно — и потому все «вопросы» решили заранее, аппаратным способом. А в Кремле проголосовали единогласно и без «других предложений».

У меня есть серьезное опасение, что так будет и со всеми остальными «вопросами», которые будут выноситься на «открытые» заседания палаты. Физически они будут «решаться» в коридорах, «без прессы» — а пресса увидит только это самое солидарное голосование.

«Есть предложение» — это ведь не то же самое, что «я предлагаю». Это просто предложение, которое где-то «есть». И если в ответ на вопрос «нет других предложений?» кто-то скажет: «у меня есть предложение», то председательствующий моментально его переформулирует следующим образом: «товарищ Пупкин предлагает…» т.е. из того, что товарищ Пупкин что-то такое «предлагает», совершенно не значит, что предложение товарища Пупкина «есть». Его «нет». И если товарищ Пупкин думает иначе, то он останется одинок в своем мнении. Что ему довольно быстро покажет голосование.

КПСС уже пятнадцать лет как нет. ОП — орган, созданный только в прошлом году. Но имеющиеся у нас шаблоны организационной культуры, в части любых представительских, коллегиальных учреждений, полностью воспроизводятся автоматически, без каких-либо усилий с чьей-либо стороны. Я не говорю здесь, плохо это или хорошо; это так. Принцип Черномырдина — «какую партию ни строй, все КПСС получается» — очень точно отражает ситуацию на уровне шаблонов. Если сравнивать нынешний шаблон с позднесоветским, то можно разве что констатировать, что он лишь слегка деградировал за эти пятнадцать лет: скажем, в советское время кого-нибудь обязательно бы попросили в ряде случаев воздержаться или проголосовать против, а тут по этому поводу не рефлексировали.

В моих устах все эти констатации не могут быть ни обвинением, ни даже реакцией внешнего наблюдателя — поскольку я сам был в числе голосовавших и честно поднимал руку, когда надо было поднимать, ориентируясь на соседей (т.к. за ходом собрания не следил, думал о чем-то своем). Разумеется, меня при этом не устроило многое и в регламенте, и в списке комиссий, и в подборе кандидатур — некоторые свои претензии я (как и многие другие) высказывал до того, на заседаниях рабочих групп или иных «предварительных» собраниях. Но что ж, теперь и в Кремле демократию разводить? Эдак порядка не будет. Конечно, я заранее «за». Даже когда против.

Вывод из этого опыта для меня простой и грустный. Демократия, особенно в ее процедурной части (которая, собственно, и есть главное), не есть что-то такое, что можно учредить теми или иными административными решениями. Ей надо учить и учиться; это сложная дисциплина, существующая (или отсутствующая) на уровне общей культуры. Т.е. формата, понимаемого и схватываемого всеми, кто собирается в тот или иной коллегиальный орган.

Конечно, я бы не так создавал комиссии в палате: я бы вначале составил списки комиссий (на основе добровольной записи) и дал им поработать, а потом бы посмотрел, не выделились ли в них уже естественные лидеры (ибо реальное лидерство невозможно заполучить никаким «указом» или «решением», лидером можно или быть, или не быть). Но я абсолютно не уверен, что, предложи я такой подход и даже сумей его «внедрить», мы смогли бы его реализовать сколько-нибудь успешно. И потому, в общем, не возражаю, что формирование комиссий начали с того, что в каждую назначили председателя и зам. председателя, а уж они отправились вербовать себе в комиссии рядовых членов палаты. А как, если по-другому не умеем?

Иначе говоря, до тех пор, пока мы не найдем способы «апгрейда», модернизации массовой организационной культуры, она останется именно такой — деградирующе-советской. И какую бы новую структуру («палату», «партию», «парламент» и т.д.) мы ни создавали, получаться будет примерно одно и то же. Правда, даже и это будет выходить чем дальше, тем хуже.

Источник: http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/CHemu-uchit-v-shkole-demokratii

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма