Главная / Внешние публикации / Право на энергию

Право на энергию

«Отправной точкой нового подхода ведущих стран мира должно стать признание того, что поскольку энергетика стала глобальной, энергетическая безопасность неделима. Общая энергетическая судьба означает общую ответственность, общие риски и выгоды».
В.Путин, «Вызовы, возможности, ответственность«
1 марта 2006 г.

Цитата — из статьи Владимира Путина, опубликованной в центральных СМИ в связи с подготовкой саммита «Большой Восьмерки». Впрочем, тема «энергетической сверхдержавы» обсасывалась в нашей политике и так уже довольно давно; на уровне «первого эшелона» — со времен памятного выступления Чубайса, которое называлось «Либеральная империя».

А 31 декабря 2005-го мы даже увидели это счастье в действии — в образе газпромовского начальника с газовой горелкой в руках, отключающего газ Украине. Между нами говоря, зрелище было так себе в эстетическом отношении. Политика — это ведь прежде всего стиль. А когда мы видим стиль бандитского наезда — то перед нами не политика, а что-то другое.

На самом деле в той критике, которая обрушилась на Россию после зимнего конфликта с Украиной, было немало справедливого. Истерику можно оставить в стороне: «энергетический шантаж», «энергетическое оружие» — это просто визги тех, кого взяли за причинное место: реакция сколь неадекватная, столь и естественная. Но право на власть — то, для обоснования чего недостаточно тезисов из серии «а у нас в квартире газ»; это, в первую очередь, моральное право.

На чем основано моральное право сегодняшней России ставить других в зависимость от своей воли? Богатство недр и трубопроводная инфраструктура — это ведь просто наследство, а конъюнктура цен на энергоносители — чистый фарт. Зачем мы требуем в этой ситуации так называемой «справедливой цены»? При том, что у той же Украины нет шансов в ответ потребовать «справедливой цены» на какой-то свой товар — разве что устроить забастовку профсоюза гастарбайтеров. Что, все это делается только затем, чтобы мы сами становились богаче, а те, кто нам платят за ресурсы — беднее? И чего после этого стоят заявления типа «мы не хотим превращаться в клуб жирных котов»? Есть ли, собственно, у всей этой энергодержавности какое-то идейное содержание? Или она является просто политическим эвфемизмом пафосного жлобства?

Все это вопросы, которые в той или иной форме задает нам вражеский агитпроп — не для того, разумеется, чтобы получить на них ответы. Но именно поэтому мы и должны отвечать на них честно и по существу. А значит — задавать их в первую очередь самим себе.

В преддверии саммита G-8 время проанализировать уроки первой половины 2006 года — года нашего председательства в «восьмерке». Почему тема энергобезопасности, которую мы же и предложили в повестку «восьмерки» на этот год, была воспринята западными политиками и общественным мнением преимущественно как тема энергобезопасности от России? Почему рациональные по виду экономические аргументы, звучащие из уст наших руководителей, не находят понимания у европейцев, а воспринимаются ими как завуалированная форма политического шантажа?

Украинский энергоузел: как это НЕ работает

Энергетический конфликт с Украиной — наиболее яркий пример складывающейся системы табу и политэкономических умолчаний. Ситуация выглядит так: у нас есть политические претензии к Украине, и эти претензии мы считаем справедливыми. Но в рамках нынешней международной конъюнктуры мы практически не имеем возможности выдвигать кому-либо политические претензии — у нас нет ни сил, ни средств на них настаивать. И поэтому мы предъявляем ей претензии экономические — тоже оправданные (с нашей стороны), но при этом невыполнимые (со стороны украинской). И стоим молча, подмигивая: мол, скорректируйте политику — а мы в ответ скорректируем размеры претензий до приемлемых.

Что на выходе? Политический тупик.

На Украине творится свинство — насильственно внедряется украинский язык, нарушаются права значительной части населения, преследуются и высылаются люди, меняется геополитический курс страны вопреки мнению большинства. Русский язык, родной для Украины в той же степени, что и украинский, а во многих ее областях и единственно родной — вопреки истории, культуре и здравому смыслу объявляется иноземным и низводится до этого уровня административными средствами. Фактически, происходит силовая «зачистка» и переформатирование менталитета целого народа — своего рода аналог Холокоста, только не на уровне биологии человека, а на уровне его сознания.

Это происходит у нас на глазах, мы это видим — но любая наша реакция на это будет заклеймлена «мировым общественным мнением» как «вмешательство во внутренние дела суверенного государства». Собственно, и сам лингвоцид в отношении русского языка внутри самой Украины объясняется целями суверенитета: мол, будет другой язык — будет гарантия невозврата в Россию.

И тогда мы предъявляем счет правящему украинскому режиму за газ, а попутно еще и обвиняем его в воровстве. Отдельно комментируя: хорошо, вы проводите антирусскую политику — значит мы, по крайней мере, не будем ее оплачивать. Чистая экономика, плюс энергобезопасность европейских потребителей. Нам кажется, что это сильный ход и что мы имеем на него право.

Но снаружи, в странах, где никто никогда не разбирался в тонкостях украино-российской истории, это выглядит просто как репрессия в ответ на выход из-под российского влияния. Никто все равно не верит, что мы просто приводим в порядок экономические расчеты за газ. Нас спрашивают: хорошо, если они воруют и недоплачивают, то почему вы начали разговор об этом только сейчас? А где вы были последние 13 лет? Если нет политической подоплеки — то почему Белоруссия покупает газ по более низким ценам? На все это «хорошего» ответа у нас нет: повышать цену и Белоруссии — терять союзника (что сейчас происходит), сохранять дифференцированный подход — значит расписаться в том, что «экономическая» риторика есть не более чем ширма. Именно так сегодня выглядит ситуация со стороны.

А главное — и друзья, и враги России на Украине окончательно перестают понимать, что все-таки предлагает сегодня Украине Россия.

Однако и ее собственным гражданам тоже не мешало бы понять, что она предлагает.

Право на энергию

Логика выступлений Путина по теме энергобезопасности (включая и цитируемую в начале текста статью) на самом деле не экономическая, а правовая. Заявляемая Россией идея мировой энергобезопасности имплицитно содержит в себе другую, довольно-таки революционную — это идея права на энергию. Требование обеспечения равного доступа к энергоносителям предполагает, что существующее межстрановое неравенство в энергопотреблении несправедливо, и в условиях растущего глобального энергодефицита так продолжаться не может.

Легко заметить, что это и есть тот самый «энергетический шантаж», в его подлинном измерении; только не «империалистический», а прямо наоборот. Это «шантаж» стран — мировых лидеров энергопотребления от имени и со стороны тех, кто на данный момент лишен возможности оспаривать их лидерство в честной конкуренции. В такой логике энергия понимается как базовый источник качества жизни, конкурентоспособности и суверенитета — то есть, в пределе, власти как таковой. И именно это является главной причиной сегодняшней атаки на Россию со стороны Запада — это атака на того, кто ставит под сомнение сами принципы существующего миропорядка, его систему господства и систему неравенства. Иными словами, мы снова волей истории оказываемся в той же мировой роли, в которой был долгое время Советский Союз.

Разумеется, в тезисе о праве на энергию очень много актуальной конъюнктуры. Для России в нем содержится идеологическое обеспечение и для энергопоставок в Китай, и для сотрудничества с Ираном в атомной сфере, и для переобустройства постсоветского пространства. Однако это забудется через несколько лет, как забыты сегодня многие экономполитические баталии ХХ века. Но сама идея о том, что право пользоваться энергией — это то же самое, что и право дышать или пить, а значит — оно принадлежит каждому человеку — уже не частный аспект российских внешнеполитических интересов; это идея с глобальным потенциалом. Равно как и вытекающая из нее идея ответственности главных мировых субъектов за обеспечение этого права и недопущение в будущем «энергетических войн» или глобальных конфликтов.

В такой постановке вопроса уже американцы, использующие энергетический фактор для политических целей (строительство обходных «политических» нефтепроводов, политика угроз в отношении энергетических программ Ирана или провоцирование Украины на энергетический шантаж европейских потребителей газа), оказываются теми, кто подрывают глобальную энергобезопасность — вместо того, чтобы ее обеспечивать, как это должен делать один из мировых лидеров. Более того: сегодня складывается впечатление, что цель сегодняшней американской политики в Старом Свете — это обеспечение энергобезопасности самих США ценой подрыва энергобезопасности всего остального мира. Иными словами, предметом международной дискуссии по поводу «большой восьмерки» может быть не только членство в ней России.

Но как идея «права на энергию» соответствует нашей собственной политике в отношении той же Украины? Не получается ли, что, одновременно настаивая на правах стран мирового Юга на долю в глобальном энергетическом балансе, мы одновременно ставим под сомнение аналогичные права Украины, из-за каких-то своих к ней политических претензий, не имеющих к теме энергобезопасности никакого отношения?

Здесь всплывает то, чего не смогла зимой объяснить миру в своей позиции российская сторона, и что сегодня всякий раз пытается объяснять Путин: в логике глобальной энергобезопасности не может быть никаких оснований ни для «политических» преференций, ни для «политических» репрессий в сфере энергии для тех или иных стран. Единственно возможной формой реализации принципа энергобезопасности является открытый для доступа, защищаемый международным правом и равный рынок энергии, с прозрачным для всех принципом ценообразования. Снабжение энергией, как критически необходимым ресурсом, не должно зависеть от посредников, и потому необходима инфраструктура такой независимости — диверсификация энергопотоков. Нельзя торговать чужой безопасностью, или требовать к себе особого отношения, как это пытается делать Украина.

А потому правы оппозиционные критики действий Кремля: Россия действительно исходит и будет исходить только из т.н. «экономической» логики в газовом конфликте. И, более того, в соответствии с ею же провозглашаемыми принципами она не имеет права исходить из какой-то другой, увязывая вопросы политической ориентации киевской власти с вопросами ценообразования на газ. Мы не должны менять позицию по транзиту энергоносителей через Украину в зависимости от того, «прорусский» или «проамериканский» премьер либо президент на данный момент в Киеве — поступая так, мы бы противоречили сами себе.

Источник: http://www.russ.ru/pole/Pravo-na-energiyu

Алексей Чадаев

Учредитель и генеральный директор Аналитического Центра «Московский Регион». Старший преподаватель кафедры территориального развития, факультет госуправления РАНХиГС. Кандидат культурологии.