Русское

Политический вопрос № 1 в нынешнем сезоне — вопрос о русском и нерусском, их сочетании и балансе в устройстве современной России. Трофейная постсоветская система межнационального общежития перестала работать.

Сценарий, на который уже сегодня делают ставку некоторые политические авантюристы внутри и вне страны, — это конфликт государства и политических сил, пытающихся выступать от имени русского большинства. Удар наносится в уязвимое место.

Действительно, Россия — страна куда более русская, чем СССР. И не только по этнокультурному составу населения. Коммунистический режим мог позволить себе вести свою историю от 1917 года, игнорируя или произвольно пользуясь всем, что было до этого. Россия же — хотя бы в силу имени — вынуждена нести бремя преемственности по отношению к исторической русской государственности. Разумеется, СССР тоже был страной русского языка и русской культуры — но он никак не соотносил себя с политической традицией этой культуры. Советский Союз мог себе это позволить, потому что не был демократией. То есть СССР мог игнорировать любое большинство, приписывая государству монопольное право выступать от его имени. Россия не может — именно потому, что является демократическим государством.

Сегодня речь идет о фундаментальной проблеме демократии: как в ситуации, когда власть меняется каждые 4 года, строить политику, рассчитанную на одно или несколько поколений? Иными словами, где границы демократии? Где кончается область решений, принимаемых нацией в рамках каждого электорального цикла, и начинается политический фундамент — то, о чем в русском политическом языке XVII века существовала формула «не нами положено, лежать ему вовек»?

«Демос» — это не механически собранное большинство. Нация — это система институтов, культурная традиция, позволяющая политически действовать не только в масштабе одного года или даже одного поколения, но и в гораздо большем историческом горизонте. Преемственность социальной традиции и есть наиболее эффективный естественный механизм защиты от любых извращений «тирании большинства». Иными словами, традиция не столько ограничивает демократию, сколько защищает ее. И наоборот: те, кто пытается запустить очередную «учредиловку», так, как будто мы до сих пор жили в какой-то чужой стране, — враги своего народа.

Тема преемства — одна из центральных тем нынешнего политического сезона. Правда, она подается в несколько убогом, карнавальном ключе: «кто будет преемником Путина?» То, что этому «персональному» вопросу придается такое важное значение, — признак ущербности современного русского политического сознания. Мы что, не знаем никаких других институциональных способов добиться гарантий преемственности политики, кроме как через личный контракт предшественника и преемника?

Не «преемник», а «преемство» — таков лозунг момента. И не только по отношению к путинскому периоду, но ко всей исторической русской государственности. И не на уровне заклинаний, а на уровне реально работающих социальных институтов.

Сказать «традиция» — значит взять на себя очень жесткие обязательства. В частности, признать некоторые вещи неизменяемыми. Если твой прадед строил храм, ты не можешь его снести и поставить взамен нужник — даже если сам не веришь в Бога. Все поколения нации одновременно участвуют в историческом творчестве; и ты, как ныне живущий, действуешь не только «за себя», но и за всех тех, кто жил до тебя и будет жить после, осознавая свою ответственность перед ними.

24 октября президент Владимир Путин выступил на Всемирном конгрессе соотечественников. Эмигранты всех «волн» (от дореволюционной до постперестроечной), которые собрались на этот конгресс, — политический символ, обозначающий признание того, что и царская, и советская, и демократическая Россия есть одно и то же Отечество, которое признало себя в этой роли. А значит, история России отсчитывается не с 1991-го, и даже не с 1917 года, а с гораздо более ранних времен. Приближающееся 4 ноября — единственный государственный праздник, дата отсчета которого находится за пределами ХХ века, — о том же.

Осенние Дни русской политической культуры, которые пройдут в Москве с 26 октября по 1 ноября, посвящены этой же теме — преемства и наследования в русской политической культуре. Это — ответ одновременно и варварству «погромного национализма», под знаменами которого все чаще ходят люди со свастиками, и идеологам «мультикультуральности», пытающимся именем «конца истории» запретить историческую Россию.

Читайте далее: http://publications.ru/news/318454

Алексей Чадаев

Советник Председателя Государственной Думы РФ, директор Института развития парламентаризма. Старший преподаватель кафедры территориального развития, факультет госуправления РАНХиГС. Кандидат культурологии.