Дата

Сегодня стукнуло 70 моему отцу, Виктору Алексеевичу Чадаеву, — инженеру-проектировщику, главному специалисту института «Гипрокоммунводоканал», проектировавшему системы водоснабжения и очистки воды в доброй половине крупных российских и советских городов. 

Отец родился в 1934 году в Москве. Его отец, мой дед, погиб спустя полгода в результате аварии на железнодорожной станции. Его мать — безграмотная рязанская девочка из многодетной крестьянской семьи, пришедшая из деревни в Москву семи лет в 1918 году «наниматься в люди», работала в то время на заводе им. Карпова (ныненший «Ферейн»), во вредном цеху. В 1937-м она снова вышла замуж за слесаря со своего завода, Тимофея, а в 1938-м у неё появился второй сын Юра. В 1941-м прямым попаданием бомбы разбомбило барак, в котором они жили — там, правда, в это время никого из семьи не было. Им дали комнату в коммуналке на Лесной, возле Белорусского вокзала, где отец и прожил потом большую часть своей жизни (уже я родился и рос в этой же самой комнате, и лишь будучи семи лет, в 85 году, был перевезён в отдельную квартиру на Маяковке). 

Отец рос в послевоенной беспризорщине и безотцовщине. Мать работала на заводе, отчим после войны сначала ушёл в загул, а потом попал в тюрьму на 7 лет — его поймали на проходной завода с поллитрой спирта. Тогда же сначала в детскую колонию, а потом и во взрослую тюрьму прочно поселился младший брат Юра — карманник и хулиган-рецидивист. Отец же назло всему (в первую очередь, нищете — до конца 50-х матери, которую из-за мужа и сына ставили на заводе на самые низкооплачиваемые места, часто не хватало на еду) принялся учиться — сначала 10 классов школы, а потом в МИСИ на инженера. В 57-м он получил диплом. 

Женился папа только в 76-м, на дипломнице, которая была его младше на 15 лет. Моя мама родилась и выросла в деревне Телегино Курской области, окончила техникум в Воронеже по специальности «слесарь», получила 3-й разряд :), но работать не стала, а продолжила образование в Воронежском строительном институте, на инженера. Диплом, правда, она получала в Москве, во ВЗИСИ. Я появился у них в 78-м, 30 сентября. Меня привезли в ту самую комнату в коммуналке на Лесной улице, где тогда жили родители и бабушка. Всего детей у них получилось трое — у меня двое сестёр. 

Папину мать парализовало в 89-м — после этого она прожила ещё 5 лет, умерев только в 1994-м, в возрасте 85 лет — и это несмотря на врождённый порок сердца, а также революцию, голод, войну, вредные производства… А вот моя мама — 1949 года рождения, с сильной деревенской природой, ревностно относившаяся к своему и нашему здоровью — правильное питание, абсолютно здоровый образ жизни, режим, физкультура, посты и всяческое воздержание — умерла от рака уже 4 года тому назад… 

Сегодня папа будет праздновать юбилей в своей конторе, где он работает до сих пор, с 1957 года — через три года будет тому полвека. Я тоже туда поеду — благо, моя трудовая деятельность в своё время именно там и начиналась — я был у них два года сисадмином: ставил локалку, операционки, бухгалтерию и т.п., учил тёток, где находится кнопка «эни кей»…

Сказать, что я обязан многим своему отцу — это так и не так. С одной стороны, я не пошёл по его с матерью стопам и не стал инженером (хотя с детства рос среди чертежей, вместе с матерью чертил метантенки, отстойники, иловые ловушки и насосные станции). С другой — если разобраться, все мои взгляды и вся моя деятельность обусловлена теми образами и образцами, которые для меня воплощает отец. 

Он — человек цельный, и потому в нём уживается то, что кажется нам противоречивым. Он «антикоммунист» и «антисоветчик» всю свою сознательную жизнь — но при этом всегда был практически равнодушен к политике. Он «западник» и «патриот» одновременно, и это никогда в нём не вызывало противоречий: для него не существует конструкции «лучшее потому, что русское«, а вместо неё всегда было наоборот — «русское потому, что лучшее«. Из всех современных газет он читает только газету «Завтра», но голосует при этом исключительно за Гайдара (соотв. Ельцина и т.д.). Он признанный специалист в своей области (хотя никогда не защищал диссертаций по лени и нелюбви к понтам), и при этом человек энциклопедических знаний и кругозора. Он приучил меня читать Чаадаева и Хомякова, Соловьёва и Костомарова — ещё в школе. Он патологический пацифист — для него ненавистны люди в форме и непонятно само существование армий, как структур, предназначенных для массового убийства; но в 1943-44 году в школе он ежедневно делал политинформацию для своего класса, делая по радиосводкам отметки на карте и показывая положение армий. Он выучил немецкий, читал на нём сначала ГДР-овские газеты, а потом Фейхтвангера и Томаса Манна — и всю жизнь для него «немцы» и «фашисты» были синонимами — всегда весело смотреть, как он болеет против них на чемпионатах по футболу. Он заядлый игрок — разрядник по шахматам, преферансист, футбольный болельщик — и при этом абсолютно равнодушен к деньгам и богатству. Борец, в 50-х участник чемпионатов Москвы по самбо — и абсолютно неконфликтный, кажется, никогда в жизни ни с кем всерьёз не ссорившийся человек. 

Главное в жизни для него всегда была еда. Он мастер готовить и большой изобретатель в этом смысле. Как всякий человек, переживший голод, он всегда держит дома тройной запас съестного; его вечный кошмар — пустой холодильник. 

Он всегда умел зарабатывать головой — кроме работы, писал рецензии, экспертизу и т.д. В «перестройку» он, правда, растерялся и как бы потерял себя — хотя очень радовался свободам, но не понимал, почему люди не думают о том, что они пьют и куда сбрасывают отходы. Сейчас же на него и его знания огромный спрос — поскольку строительства очень много, а специалисты в этой сфере по большей части оказались евреями и уехали из «этой страны». Сейчас он учит проектировать двадцатилетних пацанов и сокрушается, что «среднего поколения» инженеров, 30-50 лет, которое нужно для полноценной передачи традиции, просто не существует. 

Дай ему Бог долгих лет жизни.