Аморо

Грустно об этом писать, но…

Прочитав последнее интервью Павловского на Эхе, я с ужасом обнаружил, что никакого способа отличить его от интервью блогера Морозова не существует. Разве что вот эта персональная, очень личная фиксация: «двое в комнате: я и Путин». А так полный набор — и тебе «Бегство от свободы», и Кентский расстрел, и афганско-чеченский синдром, печей Аушвица пока нет, но зримо маячат в синей дымке. Но самое страшное: «Путин сходит с ума» — это, конечно же, автоперенос. Ну или, точнее, в его же логике получается, что они оба сходят с ума одновременно и одинаково, такой специфической парочкой антагонистов.

Глазычева подвело сердце, однако разум остался неповрежден до последнего дня. Тут же вполне еще живой и мыслящий человек попросту деградирует. Причем в его случае стадиально деградация идет не от рассудка к слабоумию, а, если угодно (не могу подобрать точных слов) от сверхрассудка — к трюизмам «здравого смысла», от нетривиальности — к заурядности, от невероятного квеста «историка-практика» к унылому существованию рукопожатного интеллигента. Но тем и обиднее за него.

Я, конечно же, не про позицию — греф бы с ним, с Путиным; войны можно вести с кем угодно и какие угодно. Я про ощущение, что Павловского тоже подстерегли у подъезда улыбчивые молодые люди с букетом хризантем и долго били по голове спрятанным в букете томиком «Плана Путина» (М.,»Европа», 2007), отчего он в итоге забыл все, что когда-то умел.

Кстати, самое жуткое — предположить, что он, тем не менее, таки не соврал насчет того, что с Путиным в данный момент происходит ровно то же самое.