Проблема регрессора

Прогрессор — это хоть как-то понятно. Это Максим на «розовом танке»(тм), Румата, Абалкин, Зурзмансор, Тойво Глумов, наконец. Куда интереснее фигура «регрессора» — того, кто осознанно заворачивает вектор «прогресса» в противоположную сторону, к упрощению и деградации, и преуспевает в этом. У Стругацких это разве что дон Рэба — уже Странник больше «удерживающий», Кандид или Сикорский — тоже куда более сложные роли, точно несводимые к «регрессу». Самый интересный из их «регрессоров» — это абстрактная стихия из «За миллиард до конца света», но она, кажется, не предполагает стоящего за ней мыслящего субъекта.

«Не у Стругацких» мы знаем несколько очень интересных «регрессоров» — взять хотя бы инженера Гарина или многочисленных «докторов Зло» из бондианы и ее фанфиков. Еще, конечно, всплывает условная фигура «великого инквизитора» — но я опять-таки считаю, что он тоже скорее «удерживающий», консервативное, но не «архаизующее» начало. Плюс, конечно, многочисленные литературные тени «гитрела» (включая и собственно Рэбу), но я не помню, чтобы это хоть где-нибудь было сознательное, идейное «регрессорство».

Что я имею в виду. Представьте ренессансного провидца, который внезапно понимает, что через 600 лет светлые идеалы отцов Возрождения приведут человечество именно туда, куда они в итоге его и привели — на грань экологической, культурной и в конечном итоге популяционной катастрофы. И, понимая это, он выстраивает осознанную программу разрушения прогрессистской парадигмы — грубо говоря, проектирует «тридцатилетнюю войну» в тщетной попытке опрокинуть магистральный вектор развития человечества — научно-технический и идущий за ним социальный прогресс, загнать человечество в своеобразный «гомеостаз» — примерно как это пытаются сделать еськовский Гэндальф и стоящие за ним «эльфы» в «последнем кольценосце». Короче говоря, маг, достаточно сильный, чтобы натравить гиксосов на Древнее царство, дабы никогда больше никакие фараоны не вздумали строить пирамид. «Топчи их рай, Атилла».

Или, говоря современными категориями, некий «тайный узбек», способный превратить ислам из слабого колониального вероучения для покоренных народов в гигантский контрпрогрессистский рычаг, мировой разрушитель, способный атаковать башни самолетами и превращать собор Парижской богоматери в одноименную мечеть.

И движимый, заметим, вовсе не злодейскими помыслами. Совсем наоборот. Он как бы спасает человечество от себя самого, навязывая поворот к архаике из обостренного чувства видового самосохранения, «гармонии» со средой, так красиво воспетой принцем Чарльзом в его известной книжке.

Беда регрессора как литературного персонажа в том, что он всегда антагонист культурного героя. Вечная Горгона, предназначенная к непременному умерщвлению торжествующим Персеем. Меня же интересует прямо противоположный сюжет — тот, в котором регрессор сам выступает в роли культурного героя. И победителя, конечно же. Победителя всех этих юношей с горящими глазами, несущих человечеству щастье модернизаций-инноваций, тех, перед которыми консерваторы-инквизиторы с их логикой «работает-и-не-трогай» в стратегическом смысле беспомощны, сколько бы та инквизиция ни плодила костров и «молотов ведьм». Именно потому, что «как есть» в любом случае не выйдет — динамическая логика истории дает выбор только из двух вариантов: «вперед» или «назад», но не «остаться на месте». Само Время — как гефтеровское «пространство экспансии».

Слабый, хилый прообраз такого регрессора — нынешние радикальные идеологи «гармонии» вроде веганского гуру Уилла Татла. Понятно, что их фронт — узкий, ограниченный, чтоб не сказать сектантский: «так не победишь». Нет, тут нужно добиться определенного градуса «расчеловечивания» (не случаен образ Горгоны), такого, чтоб полем операций стала даже не судьба человечества, а судьба планетарной биосферы (где в рамках определенного взгляда на вещи человечеством — во всяком случае в его нынешнем виде — так или иначе приходится пожертвовать).

Трагедия регрессора в этом разрезе — сродни трагедии Терминатора во второй части: «остался еще один чип — в моей собственной голове». Быть сознательным регрессором — значит идти от сознания, от того самого cogito, которое одновременно и является главным объектом атаки. Расплата за это — шизофрения и суицид, либо же какая-то особо замороченная процедура «убийства в себе человека», с непонятным результатом на выходе. Собственно, единственно возможный путь регрессора — это путь медиума, транслятора импульсов из «внечеловеческого» поля жизни.

И тут тупик. «Человеческое, слишком человеческое».