Skin in the earphones

Today, preparing to perform my morning physical routine, I went for an experiment. My default exercise soundtrack contains various up-tempo Latina music, but today I’ve changed the rule by prefering an audiobook. And it was Taleb’s “Skin In The Game” in English, which I decided to refresh in my mind, without any particular reason. That was a bit risky: rhythmical and dynamical music obviously helps to perform the exercises and not to fall asleep, while monotonous audiobook in foreign language presumably does just the opposite. But I was well rewarded. Neither the book enforced me to fall asleep, nor impeded in my walking; but, furthermore, helped me to understand a few really important things.

The most significant of them is the following. Profits are always merged with risks; they are literally a reward for taking them. When in ancient times a group of hunters returned to a common cave after a dangerous hunting, the main reason why they could claim to have a greater share in the game was the bigger (in comparison with others) risk they have had taken.

Since risks become less obvious, profits automatically become more doubted and more actively disputed. As from nowhere emerges one group of disgruntled people after another. This eternal rule works in our times just like in the Stone Age. For example, gangsters and businessmen in 90-s had a premium quality of life in our country, in that times extremely poor; but they caused less anger than modern corrupted officials. Just because everybody knew: gangsters and businessmen of 90-s payed for it by their incredibly risky life, while contemporary masters of life are risking almost nothing (except Putin’s displeasure).

When it comes to debates about the increasing income inequality, this risk-oriented approach helps us to understand a very important thing. The demand to equalize incomes is in the same time the demand to equalize risks. But if the situation in common is less risky, it doesn’t matter so much. Otherwise, for that part of elites which is fighting for their positions, the more risks the better. So the counterstrategy against any equalization is forcing to grow up risks to the maximum level. To a great danger, to a situation, when vast majority of people will again demand not equalization, but stability. So, now we understand, why Navalny is a favorite politician precisely for them with whom he is fighting in public sphere. He offers the required level of risks — and therefore the required level of inequality.

This is a photo taken while my short talk with Nassim three years ago. At that times I didn’t understand it so clearly.

Сегодня, готовясь к выполнению утренней физической рутины, я отправился на эксперимент. Мой саундтрек для упражнений по умолчанию содержит различные up-tempo латиноамериканская музыка, но сегодня я изменил правило, предпочтя аудиокнигу. И это была ′′ Skin In The Game ′′ Талеба в английском языке, которую я решил освежить в своем сознании, без особых причин. Это было немного рискованно: ритмичная и динамичная музыка явно помогает выполнять упражнения и не засыпать, а однообразная аудиокнига на иностранном языке, предположительно делает наоборот. Но мне было хорошо вознаграждено. Ни книга не заставила меня заснуть, ни не помешала в ходьбе, но, кроме того, помогла мне понять несколько действительно важных вещей.

Самое значительное из них — это следующее. Прибыль всегда сливается с рисками, они в буквальном смысле являются наградой за их принятие. Когда в древности группа охотников после опасной охоты возвращалась в общую пещеру, главной причиной, по которой они могли претендовать на большую долю в игре, был большой (в сравнении с другими) риск, на который они пошли.

Поскольку риски становятся менее очевидными, прибыль автоматически становится более сомневающимся и более активно оспариваемым. Как ниоткуда появляется одна группа недовольных людей за другой. Это вечное правило работает в наше время точно так же, как в каменном веке. К примеру, бандиты и бизнесмены в 90-х годах обладали премиальным качеством жизни в нашей стране, в то время крайне бедные; но они вызвали меньше злости, чем у современных коррупционеров. Просто потому что все знали: бандиты и бизнесмены 90-х расплачивались за это своей невероятно рискованной жизнью, а современные хозяева жизни почти ничем не рискуют (кроме путинского неудовольствия).

Когда речь идет о дебатах по поводу возрастающего неравенства в доходах, этот риск-ориентированный подход помогает нам понять очень важную вещь. Требование уравнять доходы одновременно требует уравнять риски. Но если общая ситуация менее рискованная, то это не имеет значения. Иначе для той части элит, которая борется за свои позиции, чем больше рисков тем лучше. Так что контрстратегия против любого уравнения заставляет вырасти риски до максимального уровня. К большой опасности, к ситуации, когда подавляющее большинство людей снова потребуют не уравнения, а стабильности. Так вот, теперь мы понимаем, почему Навальный — любимый политик именно для тех, с кем он борется в общественной сфере. Он предлагает требуемый уровень рисков — и поэтому требуемый уровень неравенства.

Это фото, сделанное во время моего короткого разговора с Нассимом три года назад. В то время я не так четко понимал этого.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма