Лифт на кладбище

В социуме, где система правил построена на подчеркивании и столблении формальной иерархии и неравенства людей, борьба за привилегии состоит в том, чтобы получить более высокий формальный статус и тем самым легальный доступ к разным благам для «верхних». Если же система правил, наоборот, строится на некотором уравнительном принципе — типа все одинаковы, все граждане, все равны перед законом, а богатый всегда платит больше (то есть поражён в правах) — тогда с привилегиями происходит удивительная метаморфоза. Привилегией становится возможность НЕ жить по общим правилам. Яркий пример — мигалка: на дороге типа все, кто едет, равны, будь ты хоть древняя копейка, хоть майбах; но те, которые равнее других — это те, кому в виде исключения позволено не соблюдать эти самые общие правила.

У экономистов есть термин «проблема безбилетника»; в данном случае это такие «безбилетники наоборот». То есть такие безбилетники, которые, когда к ним подходит кондуктор проверять билеты, показывают Жутко Авторитетную Корочку и контролёр идёт дальше, не решаясь связываться со столь уважаемыми людьми.

В нашей культуре это распространено максимально широко. Привилегия — это возможность безнаказанно нарушать правила, в том числе закон. В этом суть и блатного мира, и «элит», что бы мы под этим ни имели в виду. Соответственно, когда к кому-то из круга таких привилегированных нарушителей вдруг применяются общие основания, например закон, это воспринимается как жёсткая опала. Никому и в голову не приходит, что реальная причина, за что на человека обрушились всякие кары — это то, что он нарушил закон. Они все и всегда нарушают закон. А тут он явно что-то другое нарушил, раз с ним теперь «по закону».

Я еще в 2011-м, будучи идеологом ЕР и комментируя высказывание Навального «партия жуликов и воров», сказал в СМИ, что это есть высказывание Капитана Очевидность — выраженный иными словами тезис, что ЕР это партия власти. «Социум власти» — это сообщество тех, кто в разной степени и в разном смысле по ту сторону закона. Фундаментальная причина этого такова, что никакого внутреннего согласия на принцип всеобщего равенства граждан перед законом не только в этих самых «элитах», но и в обществе в целом — нет. Но и консенсуса по поводу того, что надо отменять завоевания ВФР и институализировать неравенство — тоже нет. Всех более-менее устраивает ситуация, когда неравенство де-факто есть, а де-юре нет, и именно поэтому любого из «блатных», если он начнёт отвязываться, можно списать обратно в лохи, сделав вид, что происходит всего лишь рутинное восстановление и торжество законности. И закрыв глаза на то, что всякий раз это происходит в виде исключения.

Много говорили о постиндустриальном, посткоммунистическом и т.д., но как-то ни разу не говорили о постсословном. А здесь именно это: «двойная шкала», при которой неформальная иерархия строится поверх формального всеобщего уравнителя. Иерархический инстинкт, живущий в каждом человеке, противится идее равенства, поскольку уничтожает стимулы и мотивации для самых амбициозных — как ни лезь из кожи, выше не встанешь, потому что никакого «выше» в мире действительно победившего равенства просто не существует. Но в то же время должен быть и пресловутый «социальный лифт» — не в том, разумеется, розово-сопливом смысле, в котором о нем говорит официальный агитпроп, а в настоящем — то есть когда он умеет ездить и возить не только вверх, но и вниз, освобождая места на верхних этажах пирамиды.

Думая об этом, легко понять, что запрос на антикоррупцию и требование «лифтов» и большей кадровой динамики — это, в сущности, одно и то же. Когда лифты работают бесперебойно? — когда «съезд победителей» чуть не в полном составе отправляется в Коммунарку (и отнюдь не в ковидный госпиталь), а освободившиеся места как раз и занимают молодые-энергичные. Подъем ставок в том и состоит: либо вы, наконец, перестанете симулировать полицейское государство и построите его взаправду, либо это за вас сделает дубина народного гнева с конфискациями-люстрациями. Режим строить полицейское государство очень не хочет, его прям ломает от этой идеи. Но ведь, такими темпами, придётся.

Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма