Новое

ИФРАН: битва забытых полков

Настойчиво просят многие прокомментировать как-то события в Институте философии. Очень не хочу этого делать, потому что там в ситуацию вовлечены хорошо знакомые мне люди, причём с обеих сторон. Но, пунктиром, из того, что могу сказать публично:

1. Само то, что о существовании ИФРАН узко-широкая общественность вообще вспомнила только вот сейчас, когда возникла эта история с директорством, а до того, уже немало лет назад — когда была склока из-за здания на Волхонке — признак того, что он находится в глубокой летаргии, и что-то в консерватории необходимо менять.

2. Конфликт, который сейчас выплыл наружу, тянется уже не один год. И, парадоксальным образом, несмотря на значительную долю в нём олдскульно-советской коммунальной склоки в стиле фильма «Гараж», в этом конфликте есть и, так сказать, «идеологическая» составляющая. Основное противоречие я бы сформулировал примерно так: существует ли и нужна ли вообще русская философия как отдельное явление? Одни считают, что да, другие — что нет. Ну, это даже по-своему красиво. В чём-то похоже на политическую повестку республики Молдова, которая, как мы знаем, вся крутится вокруг сакраментального вопроса о том, существует ли и нужна ли вообще отдельная молдавская государственность. Одни считают, что да, другие — что нет.

3. С обеих сторон — в общем-то, классический «забытый полк». Люди, которым российское государство десятилетиями платило зарплату (довольно скромную, впрочем), но ни разу за эти десятилетия ни словом, ни полсловом не удосужилось сказать, зачем они ему вообще нужны. Их головная организация — Академия Наук — такое место, где тоже исторически правят бал всякие заслуженные физики и математики, а вся эта гуманитарная история их глазами — ну, какая-то бесполезная хрень по сравнению с куда более актуальными «квантовыми исследованиями». В советское время ИФРАН был значимой частью идеологической машины — всё-таки СССР был худо-бедно идеократией; скажем, глава ИФРАН Юдин во время войны ещё и отвечал за всё книгоиздательское дело в стране, возглавляя по совместительству ОГИЗ, потом был членом ЦК КПСС и ключевым (и успешным) посредником в коммуникации между Сталиным и Мао Цзе Дуном. Придёт ли кому-нибудь сейчас в голову отправить нынешнего директора или замдиректора ИФРАН переговорщиком не то что в Китай, а хотя бы в ту же Молдову? Французский президент Макрон начинал карьеру секретарём у философа Рикёра — может ли у нас кто-то из этой сферы дорасти хотя бы до «ведущего специалиста» в какой-нибудь Росмолодёжи?

4. И вот — два «забытых полка»: первый — бывшие помощники ещё Бурбулиса, кто помнит такого персонажа при Ельцине, а вторые — клуб любителей «русского космизма». И вот эти два сообщества, говорящие на совершенно разных языках, но оба этих языка — из ранних 90-х, тогдашнего извода «западники» и «почвенники», сошлись сейчас в клинче по поводу того, чей же теперь ИФРАН.

5. Скажу о своём опыте. Точнее, о двух. Первый. Лет пятнадцать назад я пытался — по своей инициативе — сделать книгу для ФЭПовского издательства «Европа» с А.А.Гусейновым, тогдашним главой ИФРАН, а ныне его научным руководителем — но печатать её Павловский категорически отказался: мол, не хочу с этой богадельней иметь ничего общего. Зря, книжка-то неплохая получилась — хотя и на никому не нужную тему «о роли и месте морали в политике». Так и осталась в рукописи.

А два года назад я пришёл в ИФРАН с конкретной прикладной задачей — уже исследовательского характера. Имея на руках мандат АП привлекать любые интеллектуальные силы для её решения. Задача была, если кому интересно — проследить и описать эволюцию описаний будущего и вообще футурологической мысли в трудах отечественных авторов, от совсем древних до второй половины ХХ века. И с удивлением обнаружил, что провести эту задачу «официальным» путём — через АН и руководство ИФ — практически невозможно, поскольку сама по себе русская философия действующему руководству ИФРАН глубоко неинтересна и в число сколь-нибудь приоритетных направлений Института не входит. А люди, ею там занимающиеся, находятся в весьма сложных отношениях со своим непосредственным начальством. Ну и отошёл в сторонку от греха подальше.

Короче, есть у государства Институт Философии — а института философии нет. Вместо него — нечто странное, музей под открытым небом.

6. Однажды снился мне сон. Будто я умер, и попал на тот свет, а там тоже есть Институт Философии. И вахтёром в нём работает А.М.Пятигорский. Пропусков он на входе не спрашивает, а просто смотрит на посетителя и либо говорит «философ» — и тогда проходишь дальше, либо «не философ» — и тогда указывает на дверь с надписью «выход». Меня он когда увидел на входе, повторил то же самое, что сказал вживую на моём дне рождения: «молодой человек, бросьте заниматься хуйнёй и напишите книжку о Сталине». Но поскольку я её так с тех пор и не написал, а вместо этого продолжаю заниматься хуйнёй, меня туда всё равно пока не пустят.

Так что моё мнение о происходящем в «земной» части, в общем, мало чего стоит. Ну вот, как есть.

About Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма