Новое

Одномерная демократия

Ещё когда я учился в аспирантуре и писал диссер, прочёл книжку Маркузе «Одномерный человек» и не очень тогда понял, о чём она вообще. А вот в ходе работы на прошедшей думской кампании очень ясно увидел, что такое «Одномерный Человек» уже в наше время.

Итак, антропотип «активист». Что он знает про жизнь? Что один человек может, в сущности, не так уж много. И что если ты хочешь добиться хоть какого-то результата, ты должен сфокусироваться на чём-то одном, и долбить строго в эту точку. Например, если ты зоозащитник и спасаешь бродячих собак, тебя, по большому счёту, мало волнует всякая там коррупция, война с Украиной или глобальное потепление. Ты спасаешь собак.

У тебя есть социальный капитал — некоторое количество людей, которые идут за тобой или как минимум знают и уважают тебя за то, что ты делаешь. Разумеется, в активной фазе выборной кампании ты — лакомый кусок для политиков. Они приходят к тебе и просят поддержки. Ты честный человек, и просто взять у них денег — даже на твои любимые собачьи питомники — тебе недостаточно. Как ты решаешь, кого поддержать? Критериев два: во-первых, человек должен включить значимые для тебя пункты про животных в свою программу (пусть даже не выполнит сразу, можно будет потом напоминать), а во-вторых, он должен иметь реальные шансы на победу.

Кто сказал «Проценко»? А, ну да.

Но я о другом. У нас этот сценарий пока только в зародыше, потому что мы всё-таки патриархальное болото, и одномерных активистов пока ещё кот наплакал. А вот в Штатах, где к активизму приучают детей буквально со школьного возраста, эта прослойка является довольно значительной и массовой. Есть борцы за права меньшинств, за права женщин, за права цветных, за экологию, за право носить оружие, за реконкисту кастровской Кубы и т.п. Все или почти все они — эталонно «одномерные люди», в двухпартийном соревновании выбивающие сторону по одному-единственному критерию: как та или иная из двух больших партий относится к значимому именно для них пункту повестки. Все остальные пункты… они развивают в себе специфическое умение про это вообще не думать.

И дальше примерно такая механика. Вот есть, например, ЛГБТ-активисты, борющиеся за однополые браки. А есть активисты, борющиеся за легализацию марихуаны. Большинство вторых не то чтобы как-то негативно относятся к главной теме первых — они приучили себя не относиться к ней никак; рассматривать это примерно в логике «зато у нашей партии будет примерно +7% поддержки». И так в итоге 7% как бы автоматически превращаются в 50%; это как минимум, а то и больше, учитывая, что одной партии часто бывают нужны голоса другой, которая, допустим, контролирует Сенат или Палату Представителей.

Механика ломается только тогда, когда есть другие 7% с противоположной стороны, и с прямо противоположной позицией по твоему ключевому пункту повестки. Тогда уже и они — значимое меньшинство для своей партии, которое та не хотела бы потерять, и на такие компромиссы в случае чего не идёт. Поэтому для любого из активных меньшинств делом принципа становится не просто борьба за свою повестку, но и маргинализация и вывод за пределы консенсусного поля своих прямых оппонентов. Кто сказал cancel culture? А, ну да.

Собственно, именно из «одномерных людей» в итоге и складывается феномен «диктатуры меньшинств». Всё, что нужно для того, чтобы навязать такому обществу примерно любую идею, это иметь свои твёрдые 7% актива, и добиться превращения твоих прямых оппонентов в тех, о ком не говорят, на ком лежит табу.

Что называется, «хозяйке на заметку».

About Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма