Новое

Язык преамбулы к Конституции, часть 2

Поехали дальше. «…соединенные общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся государственное единство, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов, чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость, возрождая суверенную государственность России и утверждая незыблемость ее демократической основы, стремясь обеспечить благополучие и процветание России, исходя из ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями, сознавая себя частью мирового сообщества, принимаем КОНСТИТУЦИЮ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ».

Итак, земля — своя, судьба — общая. Это очень понятно по истории ранней советской власти — когда выяснилось, что земля — твоя, а вот собранный тобой на ней урожай — общий.

«права и свободы человека». Термин, понятно, из Хельсинских соглашений, и с тех пор является одним из инструментов взламывания чужих суверенитетов со стороны самозваных мироправителей. Самыми разными способами, вплоть до известной чеканной формулы Хиллари «gay rights are a human rights, and human rights are a gay rights». Получается, мы под всей этой ботвой тоже подписались, да не где-нибудь — в преамбуле Основного Закона.

«сохраняя исторически сложившееся государственное единство». Жизнь показывает, что всякая попытка сохранить «исторически сложившееся» единство приводит нас к ожесточённым спорам об истории — что именно и как именно исторически сложилось. Вот Крым, например, исторически сложился или нет? Корректного правового определения, что такое «исторически сложившийся», не существует.

«исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов» — заметьте, даже тут, в том же самом предложении, уже заработала обычная языковая норма — что народов много, а нация одна, то есть ровно в обратку использованному в начале термину «многонациональный народ».

«веру в добро и справедливость» — тут полезно было бы, раз речь идёт о _вере_, уточнить конфессиональный статус — ибо в разных верах и «добро», и «справедливость» сильно разные.

«возрождая суверенную государственность России…» — видно, что речь идёт не о стабильном состоянии государственности, а о перманентно идущем процессе «возрождения», очевидно из какого-то небытия. Понятно, что это эхо процесса «отделения России от СССР», на момент 1993 года ещё не вполне завершившегося. Но вот с тех пор мы и не то чтобы живём в суверенном государстве, сколько «возрождаем суверенную государственность». Почувствуйте разницу.

«утверждая незыблемость её демократической основы». Итак, у нас не государство, а государственность, что не одно и то же. И той как бы нет — она находится в перманентном процессе «возрождения». Но у неё зато точно есть «демократическая основа», которой мы, в данном случае, «утверждаем незыблемость».

Наконец, «исходя из ответственности за Родину перед… поколениями» и в то же время «сознавая себя частью мирового сообщества». То есть ответственность у нас перед поколениями, а себя мы при этом осознаём «частью» некого «мирового сообщества». Может у «части» быть ответственность, выходящая за пределы интересов целого или прямо им противоречащая? Точно ли у «сообщества» (тоже, понятное дело, термин абсолютно непрояснённый) есть готовность разделять с нами нашу ответственность за Родину перед этими самыми поколениями? По жизни — скорее нет.

Итого — уже преамбула есть текст, глубоко противоречивый сам в себе и замусоренный и с лингвистической, и с концептуальной, и с правовой точки зрения.

About Алексей Чадаев

Директор Института развития парламентаризма